Лев Альбурт: "Почему бы не найтись спонсору на партии с откладыванием?"

Время публикации: 02.12.2018 00:34 | Последнее обновление: 07.01.2019 02:47

В прямом эфире Chess-News побывал американский, когда-то советский гроссмейстер Лев Альбурт.

Е.СУРОВ: 21 час московское время, это прямой эфир радио Chess-News, и Лев Альбурт со мной на связи. Добрый вечер!

Л.АЛЬБУРТ: Добрый вечер, Женя!

Е.СУРОВ: Или точнее утро? Как там у вас?

Л.АЛЬБУРТ: У нас сейчас час дня, так что «добрый день» - тоже правильное определение.

Е.СУРОВ: На всякий случай поясним – где именно «у вас».

Л.АЛЬБУРТ: У нас – в Нью-Йорке.

Е.СУРОВ: Да. А у нас наверняка есть новая аудитория, которая не слушала или не помнит наш с вами предыдущий эфир, который уже давно состоялся. Вы по-прежнему в Нью-Йорке, хотя, вы знаете, не зря вы это подтвердили, потому что после того эфира, да и после некоторых ваших последующих комментариев и статей на Chess-News кто-то мог подумать, что вы перебрались поближе к нам сюда, в Россию…

Л.АЛЬБУРТ: В школу Крамника в Сочи?

Е.СУРОВ:Вот так, да?

Л.АЛЬБУРТ: Ну, почему бы и нет. У меня о Сочи самые приятные воспоминания, правда, я там не был уже почти сорок лет. Пока не собираюсь. То есть если бы до Сочи можно было доехать примерно как от меня до Брайтон-Бич, я бы точно бывал на сочинском пляже, сидел бы там на веранде в «Жемчужине»… Но всё-таки далеко. Так что лучше приезжайте сюда.

Е.СУРОВ: Тем не менее вы сделали свой намёк, куда бы вы поехали, да? В случае если…

Л.АЛЬБУРТ: Не знаю… В общем-то я и Крым люблю. Но там вдруг ещё какие-то санкции наложат… Потом, всё-таки в Сочи хорошая школа шахматная – Крамник, Шерешевский…

Е.СУРОВ: Раз уж вы сами произнесли это слово. Вот предположим, если вам сделать ну очень заманчивое предложение посетить, грубо говоря, какую-нибудь шахматную школу в Крыму, - вы бы всё-таки что предпочли?

Л.АЛЬБУРТ: Не совсем понял – посетить или не посетить?

Е.СУРОВ: Да, посетить и, может быть, попасть под санкции или всё-таки отказаться.

Л.АЛЬБУРТ: Строго говоря, я не думаю, что закон… Поехать и заработать большую сумму денег с тем, чтобы её потом у меня отобрали, – нет смысла. Скорее всего, можно зарабатывать деньги там, хотя, конечно, пришлось бы заплатить приличный налог. Я думаю, то же самое я бы заработал в Сочи и даже в Одессе. Так что я бы узнал, и если условия хорошие, то почему бы и нет. Идеологических соображений, противоречащих поездке, у меня нет. Скорее даже наоборот.

Е.СУРОВ: Теперь для той самой аудитории, которая, может быть, впервые слышит вас и не совсем понимает, с кем я беседую – очень коротко нужно пояснить, кто такой Лев Альбурт. Это гроссмейстер, сейчас и уже давно он не участвует активно в турнирах. Он был трёхкратным чемпионом Украины, это было ещё во времена, когда может быть родители тех, кто нас сейчас слушают, были молодыми. Затем в 1979-м году уехал в Соединённые Штаты Америки и там, опять же, три раза стал чемпионом страны. Сейчас тренирует, пишет книги, и дальше, может быть, вы сами расскажете или поправите меня, если я что-то неточно сказал.

Л.АЛЬБУРТ: Нет, вы сказали в целом всё абсолютно правильно. Я был чемпионом Украины в 1972, 1973, 1974; уехал, точнее сбежал из СССР в 1979 и перебрался из Германии (конечно, Западной) в Америку. Три раза выигрывал закрытые первенства США (один раз по нокаут-системе), два раза - открытые чемпионаты Штатов.

Недавно, кстати, я играл в турнирах. Если предлагают хорошие условия, то я играю. Играл в турнирах, которые спонсировал мой старинный друг гроссмейстер Толя Мачульский – скорее всего единственный миллиардер (в долларах) из всех гроссмейстеров. А организовывал те турниры тоже наш стариннейший друг, проживающий недалеко от меня в городе Вашингтоне, столице нашей родины, Сеня Палатник. Так что я там играл с хорошими шахматистами, даже обыграл, можно сказать, одного чемпиона мира, в нормальные шахматы.

Е.СУРОВ: Это кого?

Л.АЛЬБУРТ: Александру Костенюк. Чем горжусь. Хорошая партия, которую я показываю своим ученикам, там ловушка интересная. Но конечно, сейчас она играет очень хорошо, сильнее меня. Тем более было приятно выиграть.

Потом я играю со своими учениками, которые ко мне приходят. Некоторые из них даже неплохие мастера. Так что практика у меня есть. Не хочу хвастаться, но честно говоря, я не чувствую такого уж большого ослабевания. Конечно, я играю слабее, чем раньше, я не готовлю этих дебютов и так далее, но не могу сказать, что тогда я чего-то понимал, чего я сейчас не понимаю.

Правда, сейчас, кроме того, что я работаю с учениками, я пишу книги. Последнюю мою книгу – хочется похвастаться – оценили как лучшую шахматную книгу в Америке за последний год. Её я написал с Джоном Крумиллером, моим учеником, и с Владимиром Крамником, великим чемпионом мира. Точнее писали мы её с Крумиллером, а Крамник давал свои общие оценки и указания. Эта книга о матче Карякин – Карлсен. Конечно, мы делали её с компьютером и так далее. Но как высшая похвала этой книжке – даже не то, что ей дали приз, а вот помните, вы даже сами показывали на своём сайте, что во время матча Карлсена с Каруаной был мини-скандал. Появилось видео, секунд пять или десять, как Каруана готовится с Касымджановым и ещё с одним мальчиком, они там сидят занимаются и что-то смотрят. И мне один мой знакомый говорит: Лёва, это ж твоя книжка!

Е.СУРОВ: А, так это ваша книжка была? А я и не понял, честно говоря.

Л.АЛЬБУРТ: Женя, это наша книжка. Сначала мы это поняли по её композиции, а потом они её передают друг другу в руки и видна обложка.

Е.СУРОВ: Так получается, что это не скандал, а это реклама? Скорее всего, вами же и устроенная?

Л.АЛЬБУРТ: Это, Женя, вы мои возможности сильно преувеличиваете. Но это был для меня, скажем так, моральный подарок.

Е.СУРОВ: Тогда возникает логичный вопрос: о прошедшем в Лондоне матче не собираетесь что-нибудь написать или как-то отрефлексировать?

Л.АЛЬБУРТ: Отрефлексировать я был бы не против. Может, скажу что-то человеку, который будет писать для Chess Life, ну и вот вам скажу своё мнение. Но книгу делать – это очень нелёгкое дело, хоть и благодарное. Могу дать совет тем, кто этим хочет заняться: если хотите заработать, то надо делать книги о дебютах. Книги о матчах на первенство мира тоже будут зарабатывать деньги, но по-немножку – будут капать, капать. Мне же всегда хотелось, кроме всех книг, которые я сделал на самые разные темы, сделать книгу высшего уровня – типа Цюриха. Причём есть же не только бронштейновский Цюрих, но и найдорфский, примерно такого же уровня. Вот это мне очень хотелось бы сделать. Но для этого нужен спонсор. Спонсора я не получил. Предлагал это дело Рексу Синкфилду в Сент-Луисе, он отнёсся прохладно, потом он сделал свою книжку, и хорошую – там авторы Сейраван и так далее. А я тогда подумал: ну хорошо, не получается сделать книжку о Цюрихе, сделаю о матче Таль – Ботвинник. И вот это у меня получилось. Но на это тоже нашёлся спонсор – опять же, мой ученик и соавтор Джон Крумиллер. Кроме того, что он проделал колоссальную работу с шахматами и с компьютером, он ещё выделил на это дело, по-моему, тысяч 60 своих денег. За счёт чего книга имеет четыре цвета, вставки и так далее, а мы имеем контрибуторами и Крамника, и Карякина. В общем, мы её сделали очень красиво и хорошо. Кстати, сейчас такая же книжка выходит у Володи Барского – как он мне сообщил, через пару недель выйдет в свет на русском языке.

Е.СУРОВ: Понятно. Последнее, что я хочу сказать в качестве небольшого предисловия: не зря мы сегодняшний эфир назвали «Ни слова о …» - тут я уже вынужден себя останавливать…

Л.АЛЬБУРТ: Правильно, не надо.

Е.СУРОВ: …потому что если произнесу это слово, то уже нарушу правила игры. Но это не значит, что у нас есть какие-то табу в темах, но такое вот, если угодно, полуигровое название.

Л.АЛЬБУРТ: Можем поговорить о Николае Первом, другом герое.

Е.СУРОВ: А это в вашем понимании одно и то же. Поскольку, как мы помним из предыдущего эфира…

Л.АЛЬБУРТ: Ну нет… Кое-что общее я вижу, но тут мы уже сдвигаемся опасно близко к запрещённой теме.

Е.СУРОВ: Да. Но всё-таки – матч на первенство мира, который прошёл недавно в Лондоне. Время покажет, что он принёс или не принёс в шахматном плане, но уже сейчас очевидно, что он принёс много пищи для размышлений. У всякого, кто наблюдал за матчем, есть свои размышления, и я знаю, что у вас они тоже есть. Поделитесь ими с нами.

Л.АЛЬБУРТ: Бесспорно. Но я сразу оговорюсь, что мои мнения – может, кому-то они интересны, и возможно, в чём-то даже они правильные, - но, конечно, не имеют такого уж большого значения, как, допустим, мнения тех людей, которые или уже играли, или, тем более, которым предстоит играть – в претендентах, в матче на первенство мира. Скажем, Ананда, Гельфанда, Крамника, Касымджанова, Шаха… Того же Каруаны, Карлсена, Со. Им, конечно, виднее. Но я скажу свою оценку.

Мне кажется (и казалось на протяжении всего матча), что качество игры очень хорошее, очень высокое и очень интересное. Я бы добавил: настолько высокое, насколько оно может быть при таком укороченном или, как сказал бы Михаил Моисеевич Ботвинник, «оглуплённом», контроле времени. При таком контроле трудно играть ещё лучше, так что играли замечательно! И очень интересно, начиная с первой же партии, когда Карлсен великолепно играл чёрными, получил выигранную позицию, а Каруана великолепно защищался – в итоге ничья. Да, матч получился ничейным – я считаю, это случайность. Выиграй Карлсен, скажем, первую партию, могла бы тоже быть ничья, но тогда было бы, к примеру, две победы, два поражения.

Насколько важно, что все партии – ничейные? Это, конечно, звучит немножко скучновато и сразу наводит на параллель с русскими шашками, которые считаются самой ничейной игрой. Или матч в шашки Куперман – Андрейко, который считается договорным и именно поэтому признаётся таким скучным и неинтересным.

А здесь была борьба. Карлсен с какого-то момента начал «сушить» - по-моему, он уже даже где-то в этом признавался. Рассчитывал выиграть плей-офф. Конечно, он немножко потерял уверенность после первой партии и решил где-то со второй партии (хотя, может, с четвёртой или даже с шестой) играть прочно и выиграть плей-офф. В общем-то, он был прав – он на самом деле играет лучше Каруаны, да и любого другого, в быстрые и блиц, так почему бы не сыграть на своей территории? В этом нет ничего зазорного, и его не за что осуждать. Каруана играл при всём при этом интересно, достаточно живо и хорошо. Конечно, может быть, играл где-то под давлением того, что одно поражение – и матч потерян. Поэтому в одной из партий он сыграл более осторожно, чем мог бы – пошёл h3 вместо Qh5.

Е.СУРОВ:  Вам не показалось, что Каруана тоже был не против перехода на тай-брейк?

Л.АЛЬБУРТ: О нет-нет, абсолютно! Я думаю, Каруана понимал, что там у Карлсена шансы намного выше. Он очень старался, но, может быть, на него давил страх поражения в самом конце. И здесь я был очень доволен. Раньше мне казалось, что мой глас – это глас вопиющего в пустыне. А потом я неожиданно прочитал, что где-то после девятой или десятой партии Карлсен вдруг произносит: «А хорошо бы, если бы матч был из шестнадцати партий или даже восемнадцати». На что я добавил: да, конечно, шестнадцать лучше, чем двенадцать, а восемнадцать лучше, чем шестнадцать. А ещё лучше было бы не изобретать велосипед и вернуться к формуле Ботвинника – неоднократно обсуждённой, проверенной, доказанной, что она очень хорошая. Двадцать четыре партии, и в случае ничьей чемпион сохраняет своё звание. Тут нет никаких перебоев, никаких предварительных блицев. Блиц – хорошее дело, и можно сделать чемпионат мира по блицу и по быстрым шахматам. Но блиц (или бросание монеты) – это одно, а матч на первенство мира – это другое. Если бы играли двадцать четыре партии и в случае ничьей оставляли чемпионство нынешнему чемпиону, то тут уже была бы более жёсткая борьба.

Как и в прошлых матчах – там тоже была куча ничьих. Когда Карякин играл с Карлсеном, первые партии были сыграны вничью. Каспаров играл с Анандом – там первые восемь партий были ничьи, а потом уже стали обмениваться ударами. Правда, у Гарика удары были более частыми. А если бы матч был из двадцати четырёх партий, то ни о каком засилии ничьих речи бы не было.

Знаю, что есть сомнения – могут ли люди сейчас выдержать двадцать четыре партии. Некоторые говорят, что сейчас другое время, вся жизнь проходит более живо, более быстро. Я, честно говоря, в это не верю. Мы спим те же восемь часов. Я уже человек старый, и это не по моей части, но я думаю, что те, кто занимаются любовью, тоже вряд ли занимаются ею по ускоренному графику. Так что я не думаю, что мир изменился до такой степени, что шахматисты не осилят двадцать четыре партии. Думаю, что интерес к такому матчу был бы не меньший, а, может, и больший – люди бы в это втянулись. Да и денег бы это стоило не намного больше. Тем более, что часть денег окупалась бы рекламой и людьми, выходящими на сайты типа вашего. Так что, бесспорно, этот вопрос можно обсудить. Конечно, решать нужно Карлсену с Каруаной, Со, Накамурой, Грищуком и так далее, плюс с ФИДЕ, плюс со спонсорами…

Е.СУРОВ: Но прежде всего – с Карлсеном, да? Потому что, допустим, Анатолий Карпов всегда говорил, ещё в советские годы, что прежде всего решать должны чемпионы мира и сильнейшие шахматисты.

Л.АЛЬБУРТ: Я согласен с Карповым. Именно поэтому я и назвал сильных шахматистов. Конечно, номер один – это Карлсен. Плюс его ближайшие реальные конкуренты. Плюс ФИДЕ. Плюс потенциальные организаторы и спонсоры. Думаю, что этот вопрос можно решить, даже если его придётся решать в том духе, в котором предложил Карлсен, – восемнадцать партий. Это тоже хорошо. Но мне очень понравилось выступление у вас Алёши Дреева, который фактически и назвал это число – двадцать четыре, - и призвал вернуться к этому формату.

Е.СУРОВ: Да, фактически вы повторяете его. То есть вы согласны с ним?

Л.АЛЬБУРТ: Абсолютно! Просто я при своей любви к Ботвиннику упомянул Ботвинника, а Лёша, который, по-моему, занимался с Дворецким, а Ботвинника не очень хорошо знал, просто предложил вернуться к той формуле. Я думаю, это будет простое и правильное решение. Даже если просто увеличить число партий до шестнадцати или восемнадцати, будет хорошо. Я не знаю, сделают ли это, но надеюсь.

Е.СУРОВ: Теперь у меня к вам вопрос. Вы предлагаете такое изменение: играть двадцать четыре партии. В широком смысле – для чего, с какой целью?

Л.АЛЬБУРТ: Можно ещё раз перечесть Ботвинника и понять, почему он считал, что это правильно. Отчасти это нужно для того, чтобы выявить сильнейшего. Отчасти – чтобы люди играли более раскрепощено и готовы были идти на больший риск с тем, чтобы победить. И я думаю, что это было бы очень интересно для шахматной публики – следить за большим числом партий сильнейших.

Е.СУРОВ: Так вот по тем причинам, о которых вы говорите, мне кажется, ещё больше подходит «усовершенствованная» – я бы её так назвал – формула Фишера – безлимитный матч, скажем, до шести побед. Если уж мы просто хотим выявить по-честному, кто сильнее, то почему тогда не безлимитный матч?

Л.АЛЬБУРТ: Ну, во-первых, не умаляя достоинств Фишера, смешно сравнивать его с великим Ботвинником. Во-вторых, мы же видели, к чему привело предложение Фишера. Я даже не говорю о матче до десяти побед! Но матч до шести побед игрался, и мы все видели, к чему это привели. Вы, Женя, тогда были ещё слишком юны, но наверняка об этом читали. Вы знаете, о чём я говорю – это матч 1984-1985 годов, Каспаров – Карпов. И до этого уже было видно, что там что-то не то. А когда матч пришлось прервать, это ещё раз подтвердилось.

Более того, даже если говорить о матче до трёх побед, даже если не будет такого количества ничьих, всё равно такой матч будет крайне проблемным и для спонсоров, и для организаторов – когда никто не знает, сколько времени матч займёт. А на матче в двадцать четыре партии всё известно – и когда начало, и когда конец. Конечно, и в этом случае всё может закончиться раньше. Но вспомните поединок Каспаров – Шорт. Когда они закончили рано, они потом развлекали болельщиков разными дополнительными играми: и в быстрые шахматы, и блиц-турниром и так далее. Так что двадцать четыре партии было бы идеально.

Е.СУРОВ: Хорошо. Если продолжить логику. Безлимитный матч ни к чему не приводит, это все поняли, этот матч убрали. Но ведь и матч из двадцати четырёх партий тоже в итоге отменили – и тоже, наверное, не зря. Посмотрели, что на практике что-то не то получается.

Л.АЛЬБУРТ: Я думаю, что зря. Его отменили, потому что в то время был раскол. Была каспаровская организация и была ФИДЕ. В шахматном мире явно нет интереса и денег на двух чемпионов мира, на два чемпионата. И то, что проводилось что-то и там, и там, - в этом огромная заслуга, с одной стороны, Каспарова, с другой стороны, Илюмжинова. Но сократили количество партий только поэтому.
Я думаю, что здесь ещё сыграло некоторую роль то, что у Гарри была некая идея, что мы живём в ускоренном веке, поэтому надо сокращать контроль, сокращать продолжительность и число партий и так далее. Я думаю, что это совершенно неправильно.

Е.СУРОВ: А ведь с тех пор, когда он подал эту идею, прошла ещё четверть века. И уж наверное, время ещё более ускорилось?

Л.АЛЬБУРТ: Вряд ли ускорилось. Я, кстати, в своё время, пусть в маленькой степени, но способствовал тому, что первенство Америки, которое раньше игралось с нормальным контролем – 2,5 часа на 40 ходов, потом партии откладывались, для них был специальный день доигрывания, а если их оказывалось слишком много, то доигрывали утром за два часа до тура. И поскольку это было утомительно, и поскольку мне уже было 43 года, и поскольку я считал, что играю сильнее остальных, и моё преимущество будет явным при любом формате, то я подумал: а зачем лишняя работа? Зачем эти ночные анализы? И я был одним из тех, кто отстаивал идею, что играть надо по сокращённому контролю. И эта точка зрения, с трудом, но возобладала. То есть не строго по сокращённом – контроль был тот же: 2,5 часа на 40 ходов. Но потом играть 1 час на 16 ходов. В этом случае отложенных партий, которых раньше было 2-3 за тур, стало максимум одна за тур, причём откладывалась она в достаточно простой позиции. И мне стало проще играть.

Поэтому, Женя, если вы мне как профессионалу предложите: Лёва, хочешь сыграть со мной матч в Сочи, в Москве или, ещё лучше, в Нью-Йорке, скажем, призовой фонд 600 тысяч долларов, делится 60 на 40. Матч в течение месяца. И я скажу: да, хорошая идея, я подумаю и, скорей всего, сыграю. А если вы мне скажете: знаете, Лёва, а не сыграть ли нам матч в блиц? Вот я приеду к вам в Нью-Йорк или вы ко мне в Москву. Те же самые двадцать четыре партии, но в блиц. Я подумаю – а какая разница? Для большинства людей сила игры в шахматы та же самая - что в блиц, что в быстрые, что в нормальные. Поэтому я скажу: да пожалуйста, Женя, мне даже лучше. За один день всё решим и разойдёмся. То есть лично для нас это даже лучше, возможно. То, что в Америке называется short-run. Но long-run плохо для шахмат, поэтому плохо и для нас.

Я немножко растёкся мысью по древу, поэтому просто скажу, что одна из причин, почему было выгодно двигаться в этом направлении – если участникам предложить те же или почти те же деньги за короткие партии, за быстрый контроль, за минимальное число партий, то, конечно, они скажут «да».

Е.СУРОВ: Но, между прочим, вы начали с того (и я не пропустил эту вашу реплику мимо ушей), что назвали контроль, с которым играли Карлсен и Каруана, коротким или даже каким-то смешным. Поясните. Неужели вы и контроль предлагаете увеличить?

Л.АЛЬБУРТ: Я скажу вам так. Я не мечтатель. И я не хочу предлагать какие-то нереалистичные вещи. Учитывая ход этого матча и высказывание Карлсена, увеличение числа партий хотя бы до шестнадцати или восемнадцати будет, по крайней мере, обсуждаться. И я очень рад, что Дреев назвал правильную цифру – двадцать четыре партии, - которая должна быть идеалом.

Насчёт контроля – этого сделано, конечно же, не будет. Это ещё добавит усилий игрокам, больше труда, ночных недосыпаний… Люди на это не пойдут. Но чего я бы хотел, и что, может быть, явится результатом этой нашей сегодняшней беседы (если кого-то это заинтересует)… Вот чего я не могу понять – это почему один, отдельно взятый спонсор не скажет: слушайте, а не сделать ли турнир по тем условиям, по которым играли люди со времён Капабаланки до матча Каспаров – Шорт в 1993 году? Это помнят не только люди моего поколения, но и люди поколения Крамника. Мы играли именно в такие шахматы: 2,5 часа на 40 ходов, потом партия откладывается. Благодаря этому, кстати, люди научились играть эндшпили, научились анализировать. А сейчас, в особенности у молодых ребят, это качество ослабевает, поскольку нет ни возможности, ни необходимости анализировать.

Опять же, я не советую это делать в матче на первенство мира или даже в Сент-Луисе. Хотя если бы я был Рексом Синкфилдом, я бы это сделал и в Сент-Луисе. Но я думаю: какое это мероприятие? Маленькое. Допустим, Олег Скворцов любит быстрые шахматы. А может, какой-нибудь условный Игорь Скворцов решит сыграть со мной в классические шахматы. То есть Олег Скворцов играет со Свешниковым в быстрые, а Игорь Скворцов (Берёзов, Дятлов и т.д.) играет со мной – или не со мной, или с Тукмаковым – в обычные шахматы. Опять же, ничего нового. Ботвинниковский (или каспаровский, карповский) контроль времени. Можно даже сделать маленький турнир, как делает тот же Скворцов, скажем, в Цюрихе. Или как делали Тимченко и Филатов во Франции в музее – там играл и Крамник, и, по-моему, Гельфанд. Или сделать матч между, скажем, Мишей Осиповым и Бибисарой. Это было бы просто интересно!

Е.СУРОВ: Я, конечно, не могу знать, но у меня такое ощущение, что нас сейчас слушают люди, и процентов семьдесят из них задают один и тот же вопрос: а не застряли ли вы, Лев Осипович, в двадцатом веке?

Л.АЛЬБУРТ: Отнюдь. Я знаю доводы против этого, главный из них – компьютеры. Я часто читаю различные журналы и сам пишу книги. И я проделал между делом работу – просмотрел партии турнира, условно говоря, Вейк-ан-Зее. И задал себе вопрос: вот если бы играли этот турнир по старым правилам и партии можно было бы отложить? И ту же самую мысль я проделал со своей книжкой «Карлсен – Карякин» - что было бы? Что бы это изменило? И пришёл к выводу, что, скорей всего, это бы ничего не изменило.

Е.СУРОВ: А как вы пришли к этому выводу? Вы анализировали партии с компьютером?

Л.АЛЬБУРТ: Да нет, я просто посмотрел на позиции. И прикинул: вот здесь партию отложили бы. И что бы это решило?
Следующий шаг в рассуждениях. Если бы это что-то изменило, то есть компьютер бы нашёл что-то, что в моё время не мог найти Геллер или тот же Каспаров, - изменило бы это в лучшую сторону? С точки зрения объективности, борьбы, шахмат. Или в худшую сторону? Скорей всего, ни в какую. Более того, Женя, я готов пойти даже на следующее: заслушать какое-то количество людей. У вас есть мой е-майл, я читаю ваш сайт… Дайте мне какую-то искусственную позицию. Лучше всего даже реальный пример, из матча Карлсен – Каруана или Карлсен – Карякин. Дайте мне реальный пример позиции, на которой партия бы отложилась, и мы бы сказали: ох как нехорошо…

Е.СУРОВ: Ну вот так навскидку я бы даже дал вам первую партию Карлсена с Каруаной. Я не помню, какая именно позиция была на сороковом ходу, но где-то именно там и проходил водораздел между выигранной позицией и просто лучшей для чёрных. И там как раз вполне могло быть, что после откладывания всё было бы ясно.

Л.АЛЬБУРТ: Хорошо, согласен. Сделаем такое, вполне разумное, предположение, что партия была бы отложена, и, скорее всего, Карлсен, отложил бы её на сорок первом или на сорок втором ходу, а потом дома нашёл бы выигрыш. Хорошо! А как вы думаете, если бы эта партия была отложена, скажем, в матче Каспаров – Карпов в 1985 году, когда Карпов был бы в роли Карлсена, - неужели вы думаете, что команда Карпова, Игорь Зайцев не нашёл бы этот выигрыш?

Е.СУРОВ: Хорошо, а я вам тогда отвечу аргументом уже упоминаемого вами в качестве любимого Алексея Дреева. Но тут он с вами в корне не согласен, потому что со мной же в эфире он говорил: мало того, что сейчас, но и тогда, когда ещё не было компьютеров, откладывание партий – это было определённого рода читерство. Потому что шахматы «один на один» прекращались, и дальше начинались шахматы с подсказками.

Л.АЛЬБУРТ: Я эту точку зрения не разделяю. Более того, тогда шахматисты эту точку зрения не разделяли тоже. Если бы большинство разделяло эту точку зрения, они бы отказались от откладывания ещё без всякого компьютера. К тому же, я вам скажу, что сейчас наличие компьютера сделает отложенные партии более справедливыми. Потому что в старые времена у меня мог быть аналитиком, допустим, Геллер или Палатник, а у моего соперника какой-нибудь не такой сильный аналитик. И у меня в этом случае был бы большой перевес.

Я вам расскажу одну короткую историю, связанную с этим и с большим преувеличением роли компьютера. В 1971 году проходило первенство СССР, где играл мой друг Карен Григорян, мастер из Еревана. Он отложил партию с Бронштейном, где у того в ферзевом эндшпиле была лишняя пешка g. У Бронштейна были друзья в каком-то компьютерном центре Москвы – конкурентом ботвинниковского центра. И они прислали Бронштейну из Москвы в Ленинград нарочным большой рулон перфокарт, с которым Бронштейн гордо расхаживал. И навёл этим на Карена такой ужас, что тот быстренько сделал несколько ходов и проиграл. Я тогда ему говорил: «Каренчик, ну чего ты боишься? Это же чепуха! Вместо этой перфокарты ему лучше отправить книжку Авербаха «Ферзевые эндшпиля». Ведь даже если он запомнит какую-то главную линию, то ты уклонишься, сделаешь ход, после которого пешка проходит не в тридцать ходов, а в двадцать восемь. А этого он уже, может, и не запомнил. То есть даже если компьютер вам показал какой-то вариант условный с пешкой против ферзя – ну и что? Вы не запомните всё равно.

Или скажем так. В первой партии матча, допустим, была такая позиция, что ни сам Карлсен, ни те, кто на него работают (вы их, наверное, знаете) не могут найти выигрыш. Карлсен – большая голова, я думаю, если бы он мог, он бы нашёл. Но не может. А вот компьютер находит! Ну и что? Выиграл бы Карлсен партию, где он стоял выиграно. Ну и что? Ну и big deal!

Зато, Женя, сколько мы потеряли! Мы это обсуждали и с Дворецким, и с Разуваевым. Когда были отложенные партии, там была такая глубина! Я помню на турнирах «Буревестника» в 70-е годы мы всей командой анализировали какие-то отложенные. Даже появлялись легенды! Например, о том, как Василий Васильевич [Смыслов] увидел наши анализы, где мы долго анализировали и не могли найти выигрыша, и робко так говорит: «А вот ладью бы по пятой…». А мы к тому времени уже всё исчерпали. Ну, давайте ладью поставим по пятой. И всё стало получаться!

Или, скажем, мой друг Сеня Палатник в какой-то отложенной партии изобрёл очень хитрый манёвр для кого-то из наших «буревестниковских», который потом прозвали «лассо Палатника».

И потом, это доставляло огромное эстетическое удовольствие. Кроме того, это улучшало нашу игру.

Я не призываю к коренным переменам. Я просто…

Е.СУРОВ: Да, вы призываете организовать хотя бы один турнир по таким правилам.

Л.АЛЬБУРТ: Да, для начала один отдельно взятый турнир.

Е.СУРОВ: Так вот, я вам напомню, если вы об этом знаете, или сообщу, если не знали, что несколько лет назад той же идеей загорелся (а я уверен, что он и сейчас ностальгирует по таким партиям) нынешний генеральный директор ФИДЕ и по совместительству президент АШП Эмиль Сутовский. Тогда он нашёл, очевидно, неких спонсоров, которые организовали такой турнир. И турнир прошёл так… Я бы не сказал, что за ним очень сильно следили. И, наверное, тот факт, что больше такого турнира не состоялось (хотя, насколько я помню, Сутовский хотел, чтобы такой турнир стал регулярным, проводился хотя бы раз в два года), говорит о том, что он не нашёл горячих откликов.

Л.АЛЬБУРТ: Женя, а кто играл в том турнире?

Е.СУРОВ: Друзья Сутовского.

Л.АЛЬБУРТ: Ну, если играли просто друзья Сутовского, то это хорошо, конечно, но это, по сути, ничего не решает. Если бы вместо друзей Сутовского играли, условно говоря, Боря Гельфанд, Гарри Каспаров (пусть даже Каспаров в отставке, но он, допустим, решил для такого турнир тряхнуть стариной), Лёва Псахис (если говорить про Израиль), Боря Гулько… Вот если бы был такой небольшой четверной турнир. К тому же Боря Гулько имеет положительный счёт +2 против Гарика, и у Гарика был бы шанс отыграться в нормальные шахматы. Как он проигрывал, так бы и отыгрывался. И был бы прекрасный турнир!

Е.СУРОВ: Тогда я вас поправлю: достаточно одного Каспарова пригласить – и уже не имеет значения, кто там будет ещё.

Л.АЛЬБУРТ: Опять же, если Каспаров будет играть с Сутовским или со мной, то большого интереса не будет. А вот если Каспаров будет играть с ещё активным Гельфандом… Я думаю, даже одного активного Гельфанда Гарику хватит, чтобы у него появился стимул показать себя. Плюс – наполовину или на четверть активный Гулько, у которого Гарик мог бы отыграться, и Псахис, который тоже в своё время делил с Гариком счёт. И вот вам прекрасный турнир! Передайте это Сутовскому.

Е.СУРОВ: Нет, я передам это, во-первых, Псахису, с которым мы тоже вскоре побеседуем.

Л.АЛЬБУРТ: Замечательная идея!

Е.СУРОВ: Мы его поздравляем с юбилеем!

Л.АЛЬБУРТ: Женя, благодаря вам я его тоже поздравил! Благодаря вашему сайту я узнаю про дни рождения многих и тоже их поздравляю, за что вам спасибо.

Нет, на самом деле, передайте им, это хорошая идея, я серьёзно говорю! Турнир в два круга – коротенький турнир, но какие имена! Будут интересные партии, которые вы покажете на сайте. Это на самом деле здорово! И не нужно его делать постоянным и принудительным. Более того, если это будет один турнир, то его качество возрастёт, это будет нечто потрясающее! Можно играть по часу на партию, как это делают многие, можно играть с ускоренным контролем, как это делает Олег Скворцов в своих матчах. А можно сыграть и такой турнир – почему бы и нет? Как говорил председатель Мао, «пусть расцветают сто цветов».

Е.СУРОВ: Хорошо, в итоге распечатку нашего интервью обязательно прочтут люди, которые потенциально способны организовать такой турнир. И, быть может, кому-то ваша идея, о которой вы, на мой взгляд, энергетически убедительно рассказываете, придётся по душе.

Л.АЛЬБУРТ: У меня есть ещё одна идея. Я не занимаю слишком много времени своими идеями?

Е.СУРОВ: Давайте! Судя по всему, вы…

Л.АЛЬБУРТ: Я готовился.

Е.СУРОВ: …готовились к эфиру и вообще живёте этой жизнью.

Л.АЛЬБУРТ: А почему нет? Я люблю шахматы.

Собственно говоря, та моя идея – повторение старой. А вторая моя идея – это использование нового. Я думаю, что почти все мы, все те, кто меня сейчас слушает, – все любят шахматы. И мы хотим как шахматисты хотя бы иногда посмотреть на супершахматы – самые сильные, самые красивые. Я когда-то видел, по-моему, у вас же на сайте партию, где AlphaZero выиграла у Stockfish, причём жертвовала фигуры, то есть играла так, как играет человек. И не просто человек, а как играли люди во времена Морфи – но на более высоком уровне. Было очень приятно и очень интересно.

Опять же, это не моя идея, такие вещи уже предпринимались, но почему бы не сделать их более или менее регулярными? Не секрет, что шахматисты играют лучше, когда им помогает компьютер. Более того, насколько я знаю по себе и по своей работе с компьютером, компьютер проявляет себя лучше, когда им управляет шахматист. В идеале: когда один шахматист – мастер по компьютерам, а другой – очень сильный гроссмейстер. И такие матчи были. В своё время Каспаров с Топаловым играли такой матч. Но почему-то когда они играли, они играли с укороченным контролем времени. Поэтому качество игры было… В общем-то довольно интересно, но в целом so-so.

А нужно, чтобы сыграл сильный шахматист, супергроссмейстер, плюс выбранный им технический помощник. Я не говорю, чтобы они играли по переписке, ход в день – хотя это тоже было бы интересно. Но для этого, конечно, нужен хороший спонсор, которого этим нужно заинтересовать. А я сейчас говорю про нормальную партию. Но в этой партии должно быть не 2,5 часа, а, скажем, 3,5 часа на 40 ходов. Ведь чтобы пользоваться компьютером, нужно потратить какое-то время. Вот это было бы интересно посмотреть.

Е.СУРОВ: Тогда мы просто посмотрим, кто выберет более мощное оборудование, и у кого оно лучше сработает.

Л.АЛЬБУРТ: Чтобы было справедливо, можно обоим дать одинаковое оборудование. Это же довольно легко сделать.

Е.СУРОВ: Но фактически это будет матч (или турнир, или партия) компьютеров, движков.

Л.АЛЬБУРТ: Не думаю. Я очень много анализировал партий с помощью компьютеров, когда писал свою книгу с Романом Джинджихашвили по дебютам. Рома был большой поклонник машин, тогда в ходу была «Рыбка», и мы его даже называли «отцом Рыбки» (а дедушкой «Рыбки» является Ларри Кауфман). Рома свою «Рыбку» использовал очень активно, но при этом очень избирательно. Он понимал, что она может дать, чего она не может дать, куда её нужно направить, и так далее.

По просьбе Толи Мачульского мы с Сеней Палатником сделали книгу о своём друге и тренере Игоре Платонове, которая вышла несколько лет назад. В ней я анализировал несколько партий. И там была очень известная партия, которой мы уделили страниц сорок, - это партия Платонов – Геллер из последнего тура первенства СССР, которую Платонов выиграл, за что и получил от благодарного Тиграна Петросяна звание гроссмейстера. Он чуть-чуть недобрал, но Тигран сказал: «Если ты выиграешь у этого негодяя, то быть тебе гроссмейстером!».

Тогда Игорь выиграл замечательную партию, в которой был эндшпиль с разноцветными слонами. Компьютер говорит: ничья. Я стал смотреть, и мне показалось, что там есть выигрыш. Стал смотреть, двигать… Компьютер пару раз меня обыгрывал на тактике, но я чувствую, что там что-то есть. И нашёл план, спокойный, долгосрочный, который компьютер не оценил, - и нашёл выигрыш. Потом мы его проверяли уже на всех компьютерах – и везде белые заслуженно выигрывают.

А когда мы делали книгу с Крумиллером о матче Карлсен – Карякин, мы тоже находили позиции, где компьютер, даже имея время, давал неверные оценки, если только мы его не направляли в правильную сторону. Я вам приведу пример. По-моему, в третьей партии компьютер оценивает позицию белых как лучшую, потому что у них две лишних пешки, а на самом деле у белых проиграно.

Потом в одной из партий Каспарова с компьютером был длинный манёвр, где нужно посчитать на много ходов вперёд, король бежит с одного фланга на другой... И даже самый сильный компьютер обычно такого не делает. По крайней мере, мы использовали самые разные машины, не только один какой-то компьютер. Джон Крумиллер в этом большой спец. Он использовал анализы, которые уже сделал кто-то другой, так что мы начинали, стоя на чьих-то плечах. И то в каких-то случаях нужно было копать глубже.

Или, допустим, позиция, которую Карякин свёл вничью – там, где у него была ладья и три пешки против двух слонов и трёх пешек. Я до сих пор не уверен, что мы знаем, где именно чёрные могли защититься, потому что в какой-то момент у белых уже было выиграно. Где чёрные упустили ничью? А может, ничьей и не было?

Я хочу сказать, что компьютер и человек сильнее, чем один компьютер. Скажем так. Если вы берёте компьютер, а я беру такой же по силе компьютер и играю с ним вместе… Ну пусть не я, а, скажем, Карякин и его помощник. Конечно, помощником должна быть не тётя Маня, как писал Крамник. Вот, допустим, играет вместе с компьютером Крамник, а помогает ему Карякин, и играют они против самого-самого сильного компьютера, который более силён, чем их компьютер. И я думаю, что они выиграют.

Е.СУРОВ: Хорошо, допустим, вы предлагаете провести такой показательный матч.

Л.АЛЬБУРТ: Да, чтобы получить интересную суперпартию.

Е.СУРОВ: И в каком-то смысле оправдать человека, который уже не может соревноваться с машиной. Но в то же время, чтобы все поняли, что человек плюс машина – это некий сплав, который сильнее просто машины.

Л.АЛЬБУРТ: Абсолютно. После работы над книгой «Карлсен – Карякин» для меня это самый очевидный факт. Человек плюс компьютер намного сильнее, чем один компьютер. И намного сильнее, чем один человек.

Е.СУРОВ: Мне здесь в комментариях пишут, что дело сейчас не в компьютере и не в программах, а всё дело в процессоре, который и решает… Ладно, я бы не хотел сейчас углубляться в технические тонкости.

Л.АЛЬБУРТ: Да, понятно, процессор усилит, но опять же, наличие человека сделает машину ещё более эффективной. Почему бы просто не проверить? Это же не так дорого стоит.

Е.СУРОВ: Прежде чем перейти к вопросам, а их пришло немало (напомню, что мы уже почти пятьдесят минут в эфире – время летит очень быстро!), я хочу у вас спросить ещё вот о чём. Вы в качестве некоего предисловия сообщили мне, что вас ещё интересует сейчас проблема шахматных «сплавов».

Л.АЛЬБУРТ: Она меня не особенно интересует. Просто в последнее время о ней много читаешь, и, естественно, любителей эта проблема очень интересует. Но её преувеличивают.

Е.СУРОВ: Давайте на всякий случай поясним, что мы говорим сейчас не о читерстве, а о «сплавах» - это когда игроки между собой договариваются, и один другому отдаёт очки.

Л.АЛЬБУРТ: Да. Хотя, Женя, у нас читерство тоже было, и его не могло не быть, когда играла команда, когда были командные соревнования.

Е.СУРОВ: Вы друг другу подсказывали?

Л.АЛЬБУРТ: Не то чтобы друг другу. Допустим, на первой доске играет условный Карпов, а за последней доской сидит условная девочка Маня, которая играет в силу второго разряда, а её противница – девочка Нина, которая играет в силу третьего разряда, то, естественно, есть большой соблазн не только девочку подготовить, но и поставить её на «маяк». Соблазн не у Карпова, но у кого-то из мастеров или гроссмейстеров, помогающих команде. По этому поводу есть немало историй и немало слухов. Например, в Одессе был такой мастер Ефим Ефимович Коган, о котором ходили легенды, что он помог таким образом стать чемпионкой Елизавете Быковой. Когда Быкова играла матч на первенство мира с Людмилой Руденко [на самом деле – с Ольгой Рубцовой - CN], которой помогал её муж Абрам Поляк, то в какой-то момент Когану запретили появляться в зале. Он сказал: «Знаете что? А давайте сделаем так. Я буду появляться в зале, но только в обществе судьи или в обществе моего коллеги и друга мастера Поляка. С течением времени факты перемешались легендами, и, согласно легенде, Ефим Ефимович придумал систему «маяков». Например, когда он брал Поляка за плечо – это означало, что надо ходить ладьёй; когда брал за локоть – ферзём, и так далее. То есть он использовал и судей, и даже своего противника-оппонента в качестве «маяков».

Е.СУРОВ: Об этом у нас Генна Сосонко писал, я припоминаю.

Л.АЛЬБУРТ: Конечно, такие случаи были. Были и «сплавы». И об этом тоже ходят легенды. Был такой украинский мастер Волчок, так вот он даже составил некий банк. То есть вы кому-то проиграли – вы получаете некое очко, которое сохраняется в вашем банке. Это значит, что когда вам нужно отдать очко, вы идёте к Волчку, и Волчок говорит: «Окей, этот человек вам должен два очка, он вам сплавляет». И за это Волчок брал какой-то небольшой (а может, и большой) процент. И таких историй много.

Е.СУРОВ: Я думаю, этот банк был крупным. В нём должно быть много «вкладов».

Л.АЛЬБУРТ: А может, это и легенда. Есть ведь легенда про Юру Коца, который требовал от своего противника сто рублей, потом двести, потом триста. У противника позиция всё ухудшалась и ухудшалась, партию отложили. И судья, который – опять же, по легенде – был у Коца в доле, звонит Коцу и говорит: «Вот, твой противник пришёл и сдался». На что Коц якобы сказал: «Сдачу не принимать!». Потом он приехал, якобы договорился за пятьсот рублей, и всё закончилось хорошо, в том числе и для судьи.

Опять же, я этого не знаю, за руку никого из них не держал. Но то, что нечто подобное было – это правда. Скорей всего, такие вещи бывают и в других странах.

Е.СУРОВ: У меня вопрос. Если это было тогда, то кто сказал, что этого не может быть сейчас? Игровой зал, система «маяков»…

Л.АЛЬБУРТ: Сейчас «маяк» не нужен, потому что есть компьютер, а это куда лучше.

Е.СУРОВ: Нет, допустим, приняты идеальные античитерские меры, и подсказку от компьютера не получить во время партии. Но кто сказал, что во время командных турниров нельзя подсказать?

Л.АЛЬБУРТ: Можно. Я недавно был здесь на детском турнире, где играли школьники до 17 лет. Меня, естественно, в игровой зал не пустили. Более того, даже родителей не пускают в игровой зал, чтобы они не подсказывали, и правильно делают. Когда я сказал, что не очень во всё это верю, я имел в виду, что всё это сильно преувеличено, в особенности на высоком уровне. Хотя некоторые люди высказывали подозрения, что чуть ли не в турнире претендентов (то ли в нынешнем, то ли в прошлом) кто-то кому-то сплавил. И я просто так, для себя, умозрительно попытался представить такую ситуацию: кто бы мог кому сплавить и за сколько, и как бы они договаривались… И пришёл к выводу, что это полностью – ну хорошо, на 99,9% - исключено.

Я вспомнил одну историю, я вам её, наверное, уже рассказывал, поэтому не буду углубляться, но она показывает данный вывод на моём собственном опыте. Я играл с Тиграном Петросяном в 1975 году в Высшей лиге в Ереване. Перед последним туром я шёл на чистом последнем месте, - 5. У того, кто шёл передо мной, было -2. То есть если бы я даже выиграл, я не мог зацепиться за предпоследнее место. А Тигран шёл +5. За ним шли Гулько, Романишин, Таль, Ваганян… И вот подходит ко мне Игорь Зайцев, которого я тогда знал, но мы никогда не были близко знакомы, и начинает разговор: мол, ты же завтра играешь белыми, наверное, будешь играть на выигрыш, хотя у тебя и так последнее место… В общем, говорит, Тигран хотел бы сделать ничью. Я удивился, потому что на месте Тиграна я бы играл на выигрыш, особенно в такой ситуации, когда у меня такой отрыв по очкам. Но потом во мне заговорила какая-то совесть, и я сказал: «Знаешь, я хочу спросить у ребят. Потому что если они хотят, чтобы я играл - те, кто отстают на пол-очка, - то я буду играть». Игорь ответил: «Конечно, Лёва, конечно». А из ребят двое были моими близкими друзьями – в те годы это были Рафик Ваганян и Боря Гулько. И я пошёл к ним, а они в это время сидят и кушают. Я говорю: «Ребята, Тигран предлагает мне ничью. Я играть не хочу – сами понимаете, последнее место… Я хочу поскорее домой. Но если вы скажете, то я буду играть и буду бороться. Хотите – подготовьте меня, придумайте что-нибудь». Они на меня замахали руками: «Ни в коем случае! Соглашайся! Немедленно соглашайся, пока Тигран не передумал!». Я даже немножко опешил: «Ну, я всё-таки играю белыми» - а они: «Какие там белые! Соглашайся!».

Я привёл эту историю, хотя она такая немножко…

Е.СУРОВ: Но вы в итоге сделали ничью?

Л.АЛЬБУРТ: Да, мы сделали ничью. Но я просто хочу сказать: где сплавлять, если не в такой ситуации? Тигран вполне мог ко мне обратиться. Или, если уж соглашаться на ничью, он мог бы мне намекнуть: Лёва, знаешь, в Ереване будет международный турнир – не хотел бы ты там сыграть? Или, допустим, Лёва, я еду в Югославию на турнир, и меня просили пригласить какого-нибудь интересного шахматиста – ты не хочешь поехать в Белграде сыграть? Но тогда на это не было даже намёка, даже полунамёка!

Мы когда уже обо всём договорились и даже обсудили вариант, по которому будем играть – разменный в ферзевом гамбите, - я его спросил: «Тигран Вартанович, а зачем ты это делаешь? У меня никакого дебюта против тебя нет. Ты же сам видишь, как я играю на турнире. Ты же можешь поставить партию, посмотреть, как играют другие, и если у меня будет позиция чуть получше, предложи ничью – всё равно я её приму, потому что нет уже ни сил, ни желания играть». Он на меня посмотрел… А Тигран был человек малообразованный, но при этом очень умный. Образование у него было низкое – из-за войны, жизненных ситуаций, а житейский ум был очень быстрый и острый. Именно поэтому у него есть много афоризмов, которые мы помним и любим. И тогда он на меня посмотрел и сказал: «Последние туры не выигрываются!». Вообще говоря, это не так, и даже в матчах на первенство мира последние туры выигрываются. Но в данном случае он был прав: конкуренты все свели свои партии вничью, и он стал чистым чемпионом.

Е.СУРОВ: Не зря же знаменитый рецепт – и после поражения, и после победы сделай ничью – исходит тоже от Петросяна.

Л.АЛЬБУРТ: Да-да. Многие бы этого не делали. Но у него был такой подход. У него было мало внутренней спортивной злости. Он мог выложиться по полной где-то в одной партии, потом отдохнуть, потом опять выложиться. Но видите, на чемпионство ему этого хватило.

Е.СУРОВ: Иными словами, вы хотите сказать, что эта проблема преувеличена, и сплавов в действительности мало?

Л.АЛЬБУРТ: Абсолютно. Их почти не нет. Вы поймите, на высоком уровне это было бы известно. Представьте, что я бы тогда сплавил ему. Никто бы ничего не заподозрил – ну играет человек плохо, а Тигран здорово, ну выиграл Тигран, ну и что? Давайте представим, что всё это произошло даже без Зайцева. Но уже сам Тигран знал бы об этом. И потом мы играем вместе в другом турнире. И происходит похожая ситуация. Тигран бы меня уже подозревал, и уже нависал бы над моей доской, внимательно наблюдал…

Е.СУРОВ: …и уже пошли бы разговоры про одного, про другого, про третьего.

Л.АЛЬБУРТ: Может быть, и разговоры пошли. Но дело даже не в этом. А просто… Как вам сказать? Это не практиковалось. И на высоком уровне не практиковалось и не практикуется. Я вам скажу, что люди, которые это практикуют, даже и не выйдут на высокий уровень. Тот склад ума, который нужен для высокого уровня, всему этому препятствует.

Е.СУРОВ: Лев, вы говорите, в основном, о тех случаях, когда очко сдаётся или продаётся. Но ведь есть случаи, когда просто случается дружеская ничья. Таких случаев очень много, и тут, извините, мне даже не надо быть большим специалистом, чтобы это понять.

Л.АЛЬБУРТ: О да. Женя, во-первых, бывает такое, когда дружеская ничья устраивает обоих. Поэтому при всей моей симпатии к Данаилову, с которым я познакомился в Нью-Йорке (он человек весьма интересный и занятный), я считаю, что софийские правила – это не совсем правильное решение, потому что их всегда можно обойти повторением позиции. Ведь уже на десятом ходу можно повторить позицию. Возьмём даже десятую партию матча Карлсен – Каруана…

Е.СУРОВ: Здесь я с вами не соглашусь, извините, потому что показательной была всё-таки последняя партия, где Карлсен предложил ничью. Он бы не смог её предложить по софийским правилам. И ещё попробуй повтори ту позицию троекратно.

Л.АЛЬБУРТ: Ну хорошо, поиграл бы он до тридцатого хода и предложил бы ничью на тридцатом ходу.

Е.СУРОВ: А нет такого! В идеале по софийским правилам ты не можешь предложить ничью ни после тридцатого, ни после сорокового хода.

Л.АЛЬБУРТ: Ну, ничью можно сделать, просто договорившись.

Е.СУРОВ: С этим согласен.

Л.АЛЬБУРТ: А если нет договорной ничьей, но они оба её хотят, то всё равно найдётся такая позиция…

Е.СУРОВ: Тоже верно, и здесь соглашусь.

Л.АЛЬБУРТ: Во-первых, я не такой уж страшный враг ничьих, я не считаю ничью чем-то ужасным. Во-вторых, у меня для этого есть очень простое и не очень дорогое решение. (Опять же, видите, как я готовился к нашей беседе.) Не для первенства мира – это особая статья. А для какого-нибудь турнира, скажем, в Сент-Луисе. Пусть за победу Рекс Синкфилд даёт, скажем, десять тысяч, а за ничью – тысячу. Вот и всё. И будет борьба. Рекс, кстати, что-то подобное уже делал. Игрался последний тур первенства Америки, и там ожидали быстрой ничьи. А Рекс предложил за победу, по-моему, пять тысяч. И получили пару побед, и была страшная борьба. Хотя в другой ситуации были бы быстрые ничьи. А так всё решили пять тысяч. Предложите деньги – и люди будут бороться.

Я вообще в принципе против насилия, я очень не люблю насилие – поэтому я всегда не любил коммунизм и так далее. Я люблю положительный стимул, а не отрицательный. Не «не делай этого, а то мы тебя накажем», а «сделай это, и мы тебя наградим». Хочешь больше результатов – поощряй результаты. Хочешь красивые партии – введи призы за красоту. А в виде наказания за быстрые ничьи – в том же Сент-Луисе, или Линаресе – просто не приглашать его больше на этот турнир! Допустим, он приезжает, быстро лепит ничьи, а потом ходит на пляжи или по музеям… Не приглашать его больше, даже если у него рейтинг третий в мире! Пригласи какого-нибудь боевого шахматиста – Раппорта или Иванчука.

Е.СУРОВ: Соглашусь с тем, что вы говорите. Ну что, теперь вопросы. Михаил Голубев уже в процессе нашего эфира прислал в твиттере. Он, кстати, ваш земляк. Вы знакомы?

Л.АЛЬБУРТ: Я знаю, кто он такой, я его охотно читаю на вашем сайте. Но лично мы не знакомы.

Е.СУРОВ: Он спрашивает: «Были ли вы знакомы с Фёдором Богатырчуком, турнир памяти которого проводится сегодня в интернете?».

Л.АЛЬБУРТ: Этот вопрос мне задавал много лет назад Яков Зусманович, и я тогда сказал, что да, я его хорошо знал и очень любил и люблю. Я тогда Яше много про наговорил для книги, которую они сделали о Богатырчуке. Даже прокомментировал две партии бесплатно – а я редко что-то делаю бесплатно. Но Богатырчука я очень люблю и ценю. Он был прекрасный шахматист и великий человек. Как и я, он был ярый антисоветчик, и мы с ним на этой почве много общались в начале восьмидесятых, постоянно созванивались, обменивались письмами и так далее. Я, кстати, тогда Яшу немножко разочаровал. Для Яши антиподом Богатыручка был Ботвинник: какой хороший был Богатырчук и какой плохой Ботвинник. Конечно, он имеет право на своё мнение. Но я как раз говорил с Богатырчуком о Ботвиннике (не специально, а просто это имя несколько раз всплывало), и он говорил о нём достаточно уважительно и доброжелательно. И наоборот, когда я говорил с Ботвинником о Богатырчуке (и в Союзе – но там мы редко говорили, и в Нью-Йорке, когда он приехал сюда в 1983 году), и Ботвинник всегда говорил, что Богатырчук – достойный человек и прекрасный шахматист. Я думаю, что Ботвинника несколько смущали ходившие тогда всякие россказни, слухи, сплетни о том, что Богатырчук сотрудничал с немцами, когда жил в Киеве. Хотя он, конечно, с ними не сотрудничал. Но так можно сказать о любом. Ботвинник сотрудничал со Сталиным. Богатырчук сотрудничал с Гитлером. Я тоже сотрудничал со Сталиным – я же жил при Сталине, ходил в школу, поэтому был вынужден с ним сотрудничать. Но слухи о том, что Богатырчук выдавал фашистам евреев, конечно, были чепухой. Наоборот, потом мастер Ровнер рассказывал, что Богатырчук спас его сестру. Во всех смыслах был достойный человек.

Е.СУРОВ: Продолжая одесскую тему, вопрос от Поединщика. «Уважаемый Лев Осипович! Вспоминаю 1975 год, когда команда Одесского шахматного клуба приехала на командное первенство профсоюзов страны в Брянск, в довольно забавном составе. Заявка по доскам, помнится, была такой: мастера Файнберг, Лернер, Альбурт, Бейм и кандидаты Эйнгорн и Лёгкий. Только фамилию девушки вспомнить не могу. Капитаном был очень важный товарищ Духовный.

Мне так и не удалось найти подтверждение высокого мастерства Моки Файнберга, который, покрасовавшись на открытии турнира, затем куда-то исчез, и на первой доске за него «отдувался» Коля Лёгкий, который её в итоге и выиграл. Но у меня сложилось впечатление, что столь мощная по составу команда просто приехала «повалять дурака», что отразилось на итоге - только 3 место.

Мне об одесситах всегда интересно, поэтому прошу рассказать о Файнберге и Духовном поподробнее».

Л.АЛЬБУРТ: Прежде чем ответить, я бы хотел сделать одно быстрое замечание. Вам, конечно, виднее, как вести себя и людям на вашем сайте. Но мне кажется, что было бы интересно, используя выражение товарища Сталина, «раскрыть псевдОнимы». То есть Поединщик – это явно человек, который играл в шахматы…

Е.СУРОВ: Нет-нет, здесь как раз тот случай, когда человек не скрывается, он просто использует ник. Поединщик – это Николай Монин.

Л.АЛЬБУРТ: Хорошо, Николай Монин. Я его не помню. Но я не имел в виду, что он скрывается – просто интересно знать, что за человек. В особенности если он сам мастер или тренер, или кто-то такой. Поэтому мне всегда нравится Давид Навара, потому что всегда видно, что пишет Давид Навара.

Хорошо, отвечаю Николаю Монину. По-моему (хотя это было давно, и я не знаю, чья память слабее – его или моя, хотя мы можем и оба ошибаться), это был не 1975, а, скорее 1978 или 1977 год. Я прекрасно помню Брянск, помню Якова Герасимовича Рохлина, который там был главным организатором. Поскольку в рассказе присутствует Эдик Духовный, а он поехал впервые тренером на первенство СССР как раз в 1977 году. Ему было тогда 18 лет. И вряд ли бы он тогда был капитаном. Монин, конечно, иронизирует, говоря «очень важный товарищ Духовный». Даже если его тогда поставили капитаном или тренером, ему тогда было 18 или 19 лет.

Потом, я очень сомневаюсь, что Файнберг играл на первой доске. Я не думаю, что мы стояли в таком порядке, я не вижу в этом никакого смысла. Я не помню, чтобы даже на очень важных турнирах – например, на Спартакиаде СССР – ставили команду не по реальной силе, чтобы, допустим, я играл впереди Смыслова. Так что обычно мы ставили либо по совокупности результатов, либо по рейтингу – они как раз вскоре стали появляться. Я думаю, что, скорее всего, играли так: Альбурт, Лернер, Бейм, Эйнгорн, Лёгкий. Миша Файнберг, скорее всего, был играющим капитаном. Может быть, он сыграл одну или две партии. Миша был хороший шахматист, сильный кандидат, потом стал мастером. Раньше были такие турниры, которые назывались «с нормой мастера». Он и проводился для того, чтобы кто-то стал мастером. Потом похожие турниры стали проводиться в республиках на норму гроссмейстера. Там, конечно, было и такое, что тащили «своего», и он получал гроссмейстера.

Какое место мы тогда взяли, я не помню. Но думаю, что дурака мы не валяли. Может быть, это был не самый важный турнир, но мы всё равно играли серьёзно.

Миша Файнберг – мой очень близкий друг. К сожалению, он умер лет двенадцать назад. Жил в Нью-Йорке, очень хорошо и счастливо, а умер в Атлантик-Сити. Хороший был человек, блестящий, лёгкий, талантливый, разносторонний.

Эдик Духовный сейчас жив и здоров, и Николай Монин может при желании с ним связаться. Он живёт в Бостоне. Он тренер, но, кроме того, ещё и судья международной категории. Недавно в Батуми, где вы, Женя, были, он тоже присутствовал, работал там судьёй.

Е.СУРОВ: Я даже больше скажу. Если Николай Николаевич Монин захочет связаться с Эдуардом Духовным, то мы можем предоставить ему такую возможность в каком-то обозримом будущем – можем даже их вместе вывести в эфир.

Л.АЛЬБУРТ: Да, может быть, это будет интересно для вас. А когда мы закончим наш полуофициальный разговор, я вам дам телефон Эдика, вы ему позвоните, я уверен, что он будет очень рад.

Е.СУРОВ: А мы продолжаем. Людей интересуют ещё и чисто шахматные вопросы. Например: «Как вы оцениваете современный уровень развития дебюта «защита Алехина»? Какую современную литературу по защите Алехина имеет смысл изучать? Можно ли когда-нибудь ожидать издания вашей книги по защите Алехина на русском языке?». А также вопросы авторства и соавторства: «В книге о защите Пирца каково соотношение творческих вкладов соавторов Альбурта и Чернина?».

Л.АЛЬБУРТ: С удовольствием отвечу. Чернин играл защиту Пирца великолепно, а я её почти не играл. Сыграл один раз с подачи Чернина, причём успешно. То есть чисто в дебютном плане соавторство – это 99% Чернин и 1% Альбурт. С точки зрения книги – всё-таки это ещё надо написать, да так, чтобы людям было интересно, понятно и так далее, - я играл, конечно, более заметную роль. Если в общем процентном отношении, то это будет, скажем, 70% на 30%. Я задавал вопросы, которые, в принципе, мог бы задать любой, даже второразрядник или третьеразрядник: а если так пойти? А если вот так пойти? А здесь расскажи более подробно. А вот здесь дай для примера какую-нибудь партию. То есть в этом плане вклад в книгу тоже был. Ну и плюс у меня, конечно, был лучше английский, я был уже опытный шахматный писатель. Также хочу отметить большой вклад в книгу нашего с Сашей партнёра Эла Лоренца, который оформлял книгу, рисовал какие-то красивые диаграммы, делая книгу более доходчивой для читателей, в том числе для не самых сильных шахматистов. Книга была весьма успешной. Саша мне даже потом сказал, что Виши Ананд, который с ним играл когда-то белыми против защиты Пирца, настолько проникся к Саше дополнительным уважением после выхода этой книги, что пригласил его стать своим тренером. Я про это не писал, но сейчас прошло столько лет, что, я думаю, уже можно. Я не использовал этот факт в качестве рекламы во втором издании книги, но сейчас, я думаю, ни Ананд, ни Саша не будут против этого рассказа.

Саша – великий теоретик, прекрасный тренер. Первенство Америки, которое я выиграл в 1990 году, причём с рейтинг-перфомансом за 3000, во многом (а некоторые матчи – так полностью) благодаря советам Чернина. Так что он был великий теоретик. Потом он увлёкся, насколько я знаю, более общей теорией дебютов. Его первый тренер и учитель Дворецкий был силён в эндшпиле, Саша раньше был дебютчиком, а потом стал миттельшпильщиком, создал коллекцию позиций по миттельшпилю. И когда он работает с учениками, насколько я знаю, он иногда кооперируется с Мишей Ходарковским, то даёт им миттельшпильные позиции – у него их целая картотека. То есть он как бы продолжает дело Марка Израилевича.

Е.СУРОВ: Тут надо сделать ремарку, что Миша Ходарковский – это не тот, о котором некоторые могли подумать.

Л.АЛЬБУРТ: Да, ни в коем случае, это не олигарх.

Е.СУРОВ: Но нынче он, кстати, вице-президент ФИДЕ.

Л.АЛЬБУРТ: Да, он – вице-президент ФИДЕ, причём не назначенный Дворковичем, а избранный депутатами. Миша был одним из пяти выбранных и набрал больше всех голосов.

Миша тоже одессит, как я и Голубев. И он является уже много лет руководителем школы Каспарова. И он – мой сосед по Нью-Йорку. Так что он, я и Макс Длуги (это тоже мой сосед по Нью-Йорку и коллега по тренерству) часто собираемся втроём в каком-нибудь ресторанчике – обычно в итальянском, возле нас, - обсуждаем шахматы, делимся планами, идеями и так далее. В частности, недавно обсудили позицию из прошедшего матча, о которой Гарик сказал, что «человек так сыграть не может» (это где Каруана не нашёл выигрыша), - мы ту идею увидели.

Е.СУРОВ: Во время партии?

Л.АЛЬБУРТ: Да. Мы не досчитали её до конца, но увидели план, где король идёт на h4, и казалось, что это выигрывает. А потом мы увидели, что белые вроде бы держатся. И мы сказали: а нельзя ли сделать вот так?

Конечно, Гарик – человек гениальный. Но, с другой стороны, он человек немножко увлекающийся и слишком часто обобщает, слишком часто преувеличивает. Когда он сказал, что никакой человек не позволит запереть своего коня на g1 при слоне на g4, - и цугцванг. Но ведь у чёрных тоже цугцванг, слон тоже не может ходить. Слон уйдёт – конь тут же вступает в игру, причём со страшным эффектом. Так что всё было непросто. Но я думаю, что там случилось так, что Каруана увидел два плана. Первый план казался очень соблазнительным – выйти королём. А когда король уже вышел, он мог вернуться к старому плану. Здесь уже не совсем ясно. И потом, он играл уже на добавленных секундах – взял, взял, взял – и ничья. В этом как раз и отличие. Играли бы они в нормальные шахматы, он бы, скорей всего, выиграл ту партию.

Е.СУРОВ: Я вам так скажу, в защиту только что обиженного вами тринадцатого чемпиона мира. Он-то имеет в виду игроков за доской! А вы-то там, в нью-йоркском своём ресторане сидите и рассуждаете.

Л.АЛЬБУРТ: Нет-нет, я не критикую игроков, я критикую контроль. Я Фабио вовсе не критикую, более того – я понимаю, как он к этому пришёл. Он пошёл по наиболее привлекательному пути. Но оказалось, что он не мог предвидеть без расчёта (на который просто не было времени), что этот привлекательный путь ни к чему не ведёт. А вернуться к другому пути у него уже явно не было времени. А Гарик в данном случае, как мне кажется, слишком преувеличил, говоря, что «ни один человек не мог бы». Сказал бы он «в таких условиях» или «с таким контролем»… Плюс мне кажется, что ещё со старых времён у Гарика есть некое… Как говорил товарищ Сталин, «преклонение перед Западом», так у Гарика преклонение перед компьютером. Это началось ещё когда он играл свои матчи с Deep Blue, когда он говорил, что всё, после этого матчи между людьми вообще уже не будут играть никакой роли, и так далее.  И это он говорил ещё тогда, когда компьютеры были развиты достаточно плохо. Гарик всё-таки преувеличивает роль машины: дескать, только машина может это увидеть. На самом деле, если вы возьмёте эту позицию и рассмотрите, то возникает простой вопрос: да, конь ходить не может? Но и слон ходить не может. Так что взаимный цугцванг.

Е.СУРОВ: Я обращаю внимание, что вы любите, судя по всему, цитировать товарища Сталина. Вы уже не в первый раз это делаете.

Л.АЛЬБУРТ: Вы знаете, было время, когда я совершенно избегал упоминания всего советского. И когда я бывал в ресторане «Русский самовар», если там были люди из советского консульства и начинали играть советскую музыку, советские песни, то мы, эмигранты, морщились и заказывали «Поручика Голицына». Но когда Советская власть рухнула, я стал с большим удовольствием напевать «Когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин» или что-то про Ленина – просто потому что это всё стало смешно. Если бы я не забыл немецкий язык, я бы и Хорста Весселя спел. Эти люди уже стали смешны. Это тогда товарищ Сталин был опасен. И товарищ Гитлер. А сейчас они все просто смешны.

Е.СУРОВ: Вы знаете, я вам так скажу. Вот у нас в 90-е годы в России… где вы не бывали в то время, да?

Л.АЛЬБУРТ: Нет, не был.

Е.СУРОВ: Собственно, вы не только в 90-е, а и вообще в Россию не приезжали.

Л.АЛЬБУРТ: Увы!

Е.СУРОВ: Так вот, тогда была похожая ситуация. Стали с некоторой иронией, с юмором цитировать Сталина и так далее. И даже появился в 1995 году такой проект «Старые песни о главном» - потому что появилась такая милая ностальгия по старым временам. Есть мнение, что в том числе и это всё привело к тому, в чём мы находимся сейчас. Но я боюсь, что здесь мы опять встанем на скользкую тропу.

Л.АЛЬБУРТ: Я не думаю. Не знаю… Но в моём случае и в случае моих друзей, когда мы говорим о чём-то таком, я не думаю, что моё отношение к Сталину или к Мао Цзе Дуну, или к Пол Поту, или к цитатам из них, как-то влияют. Перефразируя Ильфа и Петрова, можно сказать, что все они – жалкие и ничтожные люди. А я бы добавил: омерзительные людишки. И считать их какими-то гигантами, пусть даже гигантами зла, как считали Гитлера… Он просто – жалкий ничтожный человек. Я недавно читал его биографию. Он был вегетарианец, страдавший из-за этого, говоря медицинским термином, метеоризмом. То есть возле него было просто физически противно находиться. У него дрожали руки, брызгала слюна изо рта. По-моему, у него и женщин никогда в жизни не было. А если и была, то это было один раз, и это был плохой эксперимент. Можно сказать, что он был женат на Германии. То есть это убогий, полуобразованный человек. Образован был чуть хуже, чем Ленин, но лучше, чем Сталин.

Так что всё это – жалкие ничтожные люди. Просто после Первой мировой войны, после всех этих пертурбаций повылезло всё это быдло, вся эта мразь, всё это ничтожество. Их повыбрасывало наверх. В другой политической ситуации они все были бы на своих местах. Хрущёв был бы каким-нибудь мелким кулачком или приказчиком в магазине. Сталин был бы мелким воришкой, приблатнённым. Гитлер малевал бы что-то на улицах, как он это делал до войны, и продавал бы мазню по дешёвке. А может, и пропал бы где-нибудь во время депрессии. Так что всё это – не великие люди, это жалкие люди. Поэтому когда я вижу, как в России люди вспоминают товарища Сталина (кстати, в Германии по поводу Гитлера такого нет)…

Е.СУРОВ: А почему, как вы думаете, рейтинг Сталина, выражаясь современным языком, сейчас достаточно высок?

Л.АЛЬБУРТ: Во-первых, кто-то до сих пор считает, что Сталин – это победа в войне. На самом деле, это чепуха. Сталин – это антипобеда в войне. Были два ничтожества, и в человеческом, и в военном плане, которые воевали по принципу «Ни шагу назад!», отдавали идиотские приказы своим генералам. Сталин не выиграл войну. И не создал никакой индустрии. Если бы Россия осталась нормальной, она бы сама стала богатой, развитой, индустриализированной страной. Но людям кажется, что всё это сделал Сталин. Они верят в это. Кроме того, я думаю, что в России было большое разочарование в демократии, которое произошло в 90-е годы. Потому что люди хотели демократию, процветание, а получили Гайдара и Чубайса. Это не мои слова, а Солженицына – «гайдаро-чубайсовщина». Россия получила вот таких «демократов»: Ельцина, Гайдара, Чубайса, Ходорковского (не одесского, а другого), Березовского. Естественно, такая демократия многим не нравится, и им кажется, что антипод такой демократии – это товарищ Сталин. А кому-то – товарищ Ленин.

Тут ещё и Америка, конечно, повлияла. Все русские, и в Америке тоже, и я тоже, ожидали, что Америка поведёт себя благородно, что она поможет. Если уж Америка помогала Сталину, помогала Брежневу – товарами, зерном, займами, - то уж новой России она точно поможет. Не помогла! Напротив, стала всячески пакостить, стала всячески ссорить Россию со своими соседями, стала расширять НАТО, которое уже никому было не нужно, поскольку с концом Советского Союза его роль завершилась. И всё это, естественно, стало настраивать людей против Запада, против Америки. А раз так, то кто у нас там самый антизападный? А вот, товарищ Сталин! Но я думаю, что это пройдёт. Во всяком случае, я на это искренне надеюсь и всячески этого желаю. И желаю, чтобы у вас героем стал не Сталин, а Солженицын. Или Николай Первый. Или Столыпин. А не Сталин и не Ленин.

Е.СУРОВ: Ну, вы прямо таких разных людей поставили в один ряд! Тут можно долго дискутировать…

Л.АЛЬБУРТ: По крайней мере, сам Солженицын говорил, что его любимый герой – Столыпин. Да и к Николаю он хорошо относился. И к Александру Третьему.

А какие должны быть герои? Не Керенский же? И не думцы те, которые также ввергли Россию в смутное время, когда отдали власть ленинским бандитам.

Но я надеюсь, что всё утрясётся, что русско-американские отношения хоть немного, но улучшатся. Я думаю, что многие из россиян могут и просто так приезжать в Нью-Йорк. Надеюсь, что и Кирсану скоро дадут возможность приехать в Нью-Йорк…

Е.СУРОВ: Знаете, чем мне нравится этот наш разговор, а точнее – ваш монолог? Тем, что каждый в него вложит то, что он хочет. Потому что вы не поясняете. И если мы будем дальше развивать тему, мы придём к Тому, о Ком нам сегодня нельзя говорить.

Л.АЛЬБУРТ: Ну почему же? Можно развить.

Е.СУРОВ: Да нет, я бы не хотел, потому что вы говорите красивые и правильные слова, на мой взгляд. Просто наверняка вы в них вкладываете нечто иное, чем, может быть, многие слышат.

Л.АЛЬБУРТ: А для тех, кто меня критиковал… Там вот один товарищ или господин задал вопрос…

Е.СУРОВ: Подождите! Мне неловко было после всех этих тем напоминать вам, что вы не ответили про защиту Алехина.

Л.АЛЬБУРТ: О да, с удовольствием отвечу! К сожалению, многого сказать об этом не могу. Я играю защиту Алехина с учениками. Обычно успешно, потому что играют её редко, и мало кто учит. А в защите Алехина, чтобы получить перевес, нужно играть главные линии. А их нужно учить. Поэтому я всегда получаю перевес или, по крайней мере, хорошую позицию.

Насчёт современного уровня я не знаю, но, скорее всего, он не очень высокий, потому что я не знаю с этим дебютом интересных партий. Книги по защите Алехина я в последнее время писать не собирался. Я уже в том возрасте, когда мне интереснее писать книги на шахматные темы, типа Цюриха. А если не на шахматные, то о природе коммунизма.

Про современную литературу… Я думаю, надо просто посмотреть последние партии с защитой Алехина, сыгранные сильными шахматистами.

Моя книжка вряд ли будет издана в России. Поэтому последний вариант моей книжки – это книга Грэма Бёргеса, которая вышла в издательстве «Бассфорд». Они хотели, чтобы я сделал новое издание в 1985 году, я тогда был занят «борьбой с СССР» (говорю об этом в кавычках и без пафоса) и своей игрой, поэтому отказался. Денег больших там не было, по-моему, тысячи три. Книжное дело для автора – не самое выгодное, это нужно просто любить. Поэтому я отказался и дал им права, сказав, чтобы они делали всё, что хотели. И автор Грэм Бёргес всю мою книжку практически использовал. И слава богу! Но книжка неплохая, так что можете воспользоваться ею.
В принципе, я слышал, что компьютер несколько усилил какие-то варианты за чёрных. И то, что считалось опасным, стало возможным. Нет, я бы советовал вам играть защиту Алехина, потому что, повторюсь, её мало играет, и люди не будут знать главных вариантов. А главный вариант – это то, что играл Анатолий Евгеньевич, и меня этим громил. Вообще Анатолий Евгеньевич – небольшой дебютчик. Насколько я знаю, он обычно соглашался белыми на примерно равную позицию, а потом пытался переиграть – обычно успешно. Но было два дебюта, которыми он громил. Первый – это «дракон», второй – защита Алехина. И как я ни пытался с ним бороться, он всегда меня прижимал к полу. Мы играли с ним всего три партии. Правда, почему-то, когда мы играли с ним в 1988 году третью партию в быстрые шахматы, он меня «отпустил» - сыграл 1.с4, и я радостно сумел отбиться и сделать ничью. Мне даже в какой-то момент казалось, что моя позиция чуть лучше, и я пытался сыграть на выигрыш. Но он устоял, и в итоге мы сделали ничью.

Так что играйте защиту Алехина!

Е.СУРОВ: Вот тут я не уверен, насколько серьёзно вы отнесётесь к вопросу. В общем, как хотите. А вопрос звучит так: «Когда… гхм-гхм… станет президентом США, ну или хотя бы всея Европы?».

Л.АЛЬБУРТ: Я понял. Допустим, Медведев. Или, допустим, Шойгу. Ну, президентом США никто из них не станет. Это вопрос не просто риторический, а смешно-риторический. Президентом Европы президент России тоже, естественно, не станет. Более того, чтобы успокоить тех, кто почему-то беспокоится, скажу, что и Польшу он не присоединит себе. Ни один русский человек, даже самый ярый националист, этого не сделает. Даже если поляки сами предложат, он откажется.

Е.СУРОВ: А что присоединит?

Л.АЛЬБУРТ: То, что захочет присоединиться добровольно и с большим энтузиазмом. Допустим, если это будет условный город Даугавпилс, в котором живёт 90% русских и 10% латышей, которые тоже жили бы лучше при союзе с Россией, чем в Евросоюзе, где они никому не нужны. Так вот если они захотят присоединиться, то, может быть, их пустят на условиях таких, какой, например, договор с Арменией. Я не думаю, что нынешняя власть (скажем, Медведева или Лаврова) стремится кого-то присоединять. Я думаю, что их вполне устраивает система союзов типа БРИКСа и так далее.

Я даже сейчас не беру историю – хотя если мы посмотрим, то та же Прибалтика была с Россией в течение сотен лет, и довольно добровольно. Ну как добровольно? Конечно, Пётр их завоевал, но они не особо сопротивлялись, потому что шведы были для них ничем не ближе русских. И после этого их никто не угнетал. Наоборот, все эти балтийские бароны были весьма привилегированным слоем в России и занимали самые высокие посты, и на высшем, и на среднем уровнях. Тот же Кюхельбекер, не говоря уже о Нессельроде и Витте.

И если так подумать, то кто будет покупать латышские «Спидолы» или латышские компьютеры? Или кто будет ездить на Рижское взморье? Ну не поедут испанцы на Рижское взморье. И немцы не поедут. Они лучше поедут в ту же Испанию или на Лазурный берег. А вот грузины – поедут! И я бы поехал. И русские люди поехали бы. И киевляне поехали бы. А латыши, наоборот, могли бы поехать на Чёрное море. Я в данном случае никого ни к чему не призываю. Более того, я не ожидаю какого-то формального объединения – возможно, оно и не нужно. Но то, что куда естественней для тех же латышей иметь беспошлинную зону с Россией, чем, скажем, с Ирландией, - это, мне кажется, самое очевидное. Хотя, конечно, лучше всего иметь беспошлинную зону и с Россией, и с Ирландией. Но этого как раз Европейский союз не хочет. А Россия была бы на это готова, насколько мне кажется.

То есть, по мне, надо странам сближаться, улучшать отношения, давая беспошлинный провоз товаров, давая возможность людям из одной страны работать в другой. То есть то же самое, что существовало в Евросоюзе. А ещё лучше, если бы Россия, как хотели в своё время, как говорил ещё Горбачёв, но на риторическом уровне, соединилась с Европой, образовав некий единый Европейский дом. Почему нет? Пусть Ирландия торгует беспошлинно с Латвией, но пусть она торгует беспошлинно и с Россией.

Е.СУРОВ: А теперь вопросы от человека с ником Palop.

Л.АЛЬБУРТ: А как его зовут?

Е.СУРОВ: А это как раз тот случай, когда человек предпочитает не использовать своё имя в открытом доступе.

Л.АЛЬБУРТ: Это его право. Я спрашиваю не с каким-то подвохом. Просто если бы я знал, что он, допустим, гроссмейстер или автор книги, или судья, мне было бы интереснее отвечать на его вопросы. А так он, конечно, имеет полное право не называть себя.

Е.СУРОВ: Вы знаете, я ещё несколько лет назад требовал от своих слушателей, чтобы они называли своё имя. Но после того, как мы ввели на сайте такую серьёзную регистрацию, что просто кто угодно не может стать комментатором, а только после того, как он предъявит администрации сайта свои опознавательные документы, я перестал этого требовать от комментаторов.

Л.АЛЬБУРТ: Да нет, Женя, кто бы он ни был – даже если он почётный член Коммунистической партии России, - пожалуйста!

Е.СУРОВ: Суть в том, что это реальный человек, а не какой-то там тролль или бот.

Л.АЛЬБУРТ: Да даже если он думающий компьютер – пожалуйста! Какая мне разница? Мне просто было бы интересно, тогда бы я ответил так, как ему было бы проще понять. Если бы он был военный, я бы, скажем, использовал военные метафоры. А так – я с удовольствием послушаю вопросы от любого.

Е.СУРОВ: «Как вы определяете своё значение в шахматной истории?».

Л.АЛЬБУРТ: Вопрос, бесспорно, очень сложный, и поэтому я скажу так: я бы себя поставил где-то рядом с Генной Сосонко и Ромой Джинджихашвили. Это мои друзья, они были моими тренерами, когда я играл матч с Шортом, они похожи на меня результатами. У каждого, конечно, есть свой конёк. Генна – этот наш Нестор. А может, скоро уже станет и Гомером, потому что он пишет не просто историю, а расцвечивает её литературно, то есть он стал уже литератором, а не просто шахматным историком. У Джина свои достоинства и сильные стороны. Вот с Борей Гулько я бы себя рядом уже не поставил – всё-таки он был чемпионом не только США, но и СССР. Я бы его поставил чуть-чуть выше. Ещё я бы взял в свою компанию Юру Разуваева, например. Вот так я себя примерно ставлю. А если использовать фразу Высоцкого, которого я очень люблю (что объединяет меня с Гарри Кимовичем), то я назвал бы себя так: «Он всегда – второй надёжный эшелон».

Е.СУРОВ: Вы просто выбрали себе хорошую компанию.

Л.АЛЬБУРТ: А что я могу ещё сказать? Когда-то давно, когда я собирался делать карьеру, я стал прикидывать: а чего я могу добиться в шахматах максимально, если всё заброшу, если буду играть изо всех сил? Ну вот постареют Таль и Петросян. Карповым я не стану. Он моложе меня и талантливей, и уже сильнее. Потом появился Каспаров – им я тоже не стану. Полугаевским? Ну, может, и стану. И то неясно. И потом, он тоже работает и растёт. Так что я думаю, что я себя правильно расставил. В чём-то я вижу своё место в шахматах и в своих книгах. Могу сказать, что ими я даже горжусь больше, чем своей игрой. По крайней мере, когда я начал писать и издавать книги, у меня была амбиция – стать самым лучшим. Пусть в книгах нет такой чёткой градации, ты не должен быть номером один во всём. Но стать первым в какой-то нише. И я думал: сделаю курс шахмат, который будет самым лучшим. До меня были курсы шахмат, но они были короткими, а я сделаю полный курс – от начинающего до мастера. У меня были великолепные авторы. Мои отдельные книги полностью или на 99% написали Саша Чернин, мой бывший тренер ещё по Советскому Союзу Роман Пельц – первый из моего курса, Николай Крогиус – гроссмейстер, который сделал для меня книжку про эндшпиль. Так что в этом плане я тоже вижу своё место в шахматах.

Е.СУРОВ: Хорошо, мы поняли ответ. Теперь вопрос звучит так (он несколько странный, на мой вкус, но, может быть, вы больше меня поймёте, о чём речь): «Будучи бывшим одесситом, насколько серьезно вы относитесь к делам и словам своим и Солженицына?».

Л.АЛЬБУРТ: Я тоже не совсем понял. Во-первых, при чём здесь бывший или нынешний одессит? При чём Одесса к делам и словам моим и Солженицына? Поэтому давайте оставим Одессу – она не имеет отношения к этому вопросу, и я отвечу так. Я себя воспринимаю и всегда воспринимал не очень серьёзно. То, что я делаю, я воспринимал и воспринимаю достаточно серьёзно. Я хотел быть хорошим шахматистом, хорошим автором, хорошим тренером, хорошим издателем шахматных книг. Моим главным делом в жизни, к которому я тоже очень серьёзно относился (даже не столько к своей роли, сколько к тому, что я делаю), была борьба с мировым злом – с Советским Союзом и с коммунизмом в Советском Союзе. Я считаю, что развал Союза – это огромная благодать. Правда, одновременно я считаю, что развал России, великой исторической державы, как и развал, допустим, Австрийской империи – это огромное зло, и во многом народы пожинают сейчас его последствия. Эту свою борьбу я оценивал очень серьёзно, хотя своей роли тоже не преувеличивал. Я там был, конечно, не главнокомандующий и не генерал – скорее, штабной майор. Некий посредник между советскими антисоветчиками и американскими правыми консерваторами. Я старался сыграть эту свою роль и думаю, что шахматы, а точнее – моё шахматное мышление, мне в этом помогали. Я пытался найти то, что взаимовыгодно обеим сторонам. Я не говорил американским правым консерваторам – сенаторам, журналистам: сделайте то-то, потому что это хорошо или справедливо. Я говорил: вам выгодно нас поддержать, поскольку, поддерживая наши позиции, вы усиливаетесь сами.

Теперь в отношении  Солженицына. Если я был какой-то штабной майор, то Солженицын – это генерал; возможно, фельдмаршал. Бесспорно, он – великий писатель, я получаю огромное удовольствие, когда его читаю. И он, несомненно, сделал очень много для разоблачения и свержения коммунизма. Более того, я думаю, что он очень много сделал и для России, вернувшись в неё и став критиком, в особенности до 2000 года, когда он несколько изменил свою точку зрения. А до этого он явился автором термина «гайдаро-чубайсовщина». И, конечно, он с ужасом смотрел на то, что происходит, потому что все те, кто творили эти реформы, не думали о людях. Мой друг, кумир, герой и генерал диссидентства Володя Буковский любил рассказывать анекдот. Приезжает комиссия в сумасшедший дом и видит, что сумасшедшие прыгают в бассейн. На вопрос, что они делают, сумасшедшие отвечают, что учатся плавать. А главврач пообещал, что как только они научатся плавать, он в бассейн зальёт воду. Гайдаровская реформа – это тот самый сумасшедший дом, когда о людях не подумали, отпустили цены. Я помню, что у меня в Одессе в сберкассе на тот момент оставалось около полутора тысяч рублей – довольно большие деньги, когда ещё средняя зарплата была 150 рублей. Я помню, что мама мне тогда звонила и спрашивала, что с ними делать. Я говорил: мама, по самому выгодному курсу это уже было около тридцати долларов. Не делай ничего, не ходи никуда! Отдай их этому российскому – а тогда уже украинскому – государству! Вот так людей просто грабили!

Е.СУРОВ: А как вы думаете, почему о девяти ельцинских годах у условного Солженицына появляются такие анекдоты, а о девятнадцати путинских годах – почему-то нет?

Л.АЛЬБУРТ: Потому что всё-таки при Ельцине был бардак. Сам Ельцин был очень хороший разрушитель…

Е.СУРОВ: А-а-а, я же назвал Это Имя, Лев! Ой-ой-ой! Даже сам этого не заметил!

Л.АЛЬБУРТ: Ничего, Ельцина можно называть!

Е.СУРОВ: Ну всё…

Л.АЛЬБУРТ: А после Ельцина, как мне кажется, люди, находящиеся у власти, стали хоть немножко думать и о стране, и о людях. И вот там кто-то сейчас упомянул всуе господина Медведева, о котором нам можно говорить, и который не мой главный герой, но я к нему тоже хорошо отношусь. Тем более, что работает он хорошо. К тому же он – друг нашего президента ФИДЕ господина Дворковича, что тоже хорошо. Так вот, над Медведевым люди смеются, дескать, он сказал им: «Вы держитесь». Сейчас даже на «Эхо Москвы» или на RTVI, по-моему, есть такая программа – «Вы держитесь», то есть уже издеваются.

Е.СУРОВ: Это вот как раз к моему вопросу об анекдотах, о мемах. Про Ельцина были, про Медведева – вот видите – появляются. А вот про… я теперь уже держу себя за язык… почему-то нет.

Л.АЛЬБУРТ: Я думаю, про него тоже есть. Приезжайте к нам в Америку – здесь только о нём анекдоты! И фамилию его всячески коверкают. И даже в моём любимом журнале, от которого я, наверное, откажусь, несколько раз в год он появляется то в виде вампира, то в виде ещё какого-нибудь нехорошего существа. И пишут о нём всё время. Ну и, конечно, вы знаете, что русские у нас мешают выборам. И вот мусорный бачок недавно взорвали – наверняка это русские хакеры. Так что у нас сейчас творится безумие! Какой там маккартизм! У нас всё что ни происходит плохого – это русские! Даже если будет какой-то занос, то это русские как-то изменили направление ветра. Вот такие шутки, в которых русские, с одной стороны, глупые, а с другой стороны, хитрые и готовые на всякие пакости. У нас сейчас очень странная ситуация в Америке. Женя, вы приезжайте к нам и сами посмотрите.

Е.СУРОВ: Да нет, уж лучше вы к нам, - как в таких случаях говорят.

Л.АЛЬБУРТ: Понятно. Но можно сделать и то, и другое.

Е.СУРОВ: Хорошо. Ещё два вопроса от Palop’a. «Стоит ли человеку жертвовать своим благополучием и даже жизнью ради чьих-то не согласующихся с законодательством и правом мессианских идей, которые он не разделяет? Могли бы вы пойти на такие жертвы? Не является ли одобрение таких идей вопиющей подлостью?».

Л.АЛЬБУРТ: Я бы хотел сказать, что я отношусь к господину Palop’у с большим уважением. Его первый вопрос был разумным. Вопрос про дела и слова мои и Солженицына уже немножко странный. Этот вопрос тоже очень странный. Жертвовать ли своим благополучием и жизнью ради чьих-то не согласующихся с законодательством и правом мессианских идей, которые я не разделяю? Допустим, я не разделяю идею верующих в пришествие двенадцатого имама, которая существует в Иране. Но почему я должен жертвовать хоть рублём или долларом для поддержки этой идеи? Может быть, я не совсем его понял?

Е.СУРОВ: Может быть, имеется в виду то, что вам больше знакомо? Скажем, вы не разделяли советские коммунистические идеи. Хорошо, вы не поплатились жизнью – и слава богу. А кто-то поплатился. Может быть, это имеется в виду? Что-то подобное? Может, он даже на наше время намекает?

Л.АЛЬБУРТ: Не знаю. И насчёт того, не является ли одобрение таких идей вопиющей подлостью… Какой подлостью? Приведите мне хотя бы аналогию. Что имеется в виду?

Е.СУРОВ: Вот здесь я не могу за слушателя говорить.

Л.АЛЬБУРТ: Тогда я буду буквален. Могу ли я жертвовать своим благополучием и жизнью ради чьих-то идей, которые я не разделяю? Конечно, нет. Зачем я буду жертвовать благополучием или даже одним долларом, чтобы поддержать идеи, которые я не разделяю? Правда, есть известное выражение, по-моему, у Вольтера: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов отдать жизнь за ваше право их высказывать». Это высказывание было популярно в Америке, хотя сегодня такого и близко нет. Сейчас высокопоставленная элита старается заткнуть своим оппонентам глотки, а вовсе не пожертвовать чем-то, чтобы они могли об этом говорить. Так что, повторюсь, я этот вопрос не совсем понимаю, а на то, что понимаю, отвечаю: конечно, нет. Зачем я буду идти на жертвы и делать то, с чем не согласен?

Дальше, «не является ли одобрение таких идей вопиющей подлостью?». Опять же, смотря каких идей. Если я их не разделяю, значит, я их не одобряю, поэтому и не совершаю никакой подлости. Давайте лучше перейдём к следующему вопросу.

Е.СУРОВ: Я только хотел бы сказать, что нужно точнее формулировать вопрос. А в данном случае, каков вопрос – таков ответ. И моего гостя уж никак нельзя обвинить в том, что он сознательно уклоняется от ответов.

Л.АЛЬБУРТ: Если вы уточните мне вопрос, то я на него отвечу. А пока мне кажется, что я ответил ровно настолько, насколько я его понял.

Е.СУРОВ: А теперь – следующий вопрос: «Что вы можете пожелать десяткам миллионов нищих, полунищих и просто бесправных россиян? И что посоветуете тем россиянам, которым так же душно в своей стране, как когда-то было вам в СССР, но не имеющим желания или возможности уехать?».

Л.АЛЬБУРТ: Я пожелаю им, вслед за Дмитрием Анатольевичем: «Вы держитесь!». И я это говорю не в шутку. И думаю, что Дмитрий Анатольевич тоже сказал это не в шутку. А что он мог ещё сказать? Достать из кармана пачку денег и начать их раздавать? Или сказать: «Я сейчас позвоню в министерство и распоряжусь, чтобы на ваш город прислали такую-то сумму денег»? Это было бы глупо. Если бы это был Роман Абрамович, может быть, он бы и мог достать. А для Дмитрия Анатольевича, даже если у него и был бы с собой чемодан денег, это было бы немножко странно. Более того. Я, конечно, не знаю Дмитрия Анатольевича, но я не исключу, что, приехав к себе в Москву, он вызвал к себе своего помощника (возможно даже того же Аркадия Владимировича) и сказал: «Знаешь, Аркаша, надо бы этим людям помочь. Ты поговори с губернатором – может, он что-то сделает. Или кто у нас в этой области есть из богатых спонсоров или меценатов? Поговори и с ними – может, они смогут этим людям помочь». Думаю, что он мог что-то подобное сделать. Но поскольку у меня такой возможности нет, к тому же у меня есть более близкие люди, которым я могу и должен помогать, я скажу искренне и откровенно: «Вы держитесь! Дай бог, чтобы вам стало лучше».

Теперь насчёт бесправных. Я не знаю, какие у меня особые права, и в чём бесправие россиян? Сейчас нет прописки, можно уехать…

Что пожелать россиянам, которым душно в своей стране, но которые не имеют желания или возможности уехать? Знаете, если человек сидит в тюрьме, и ему там душно, как было мне – я считал, что я в тюрьме, вокруг сплошь вражеская система, опасная для тех, кто внутри, и для остального мира, - и у него нет желания уехать, значит, ему это не так важно. Значит, есть другие вещи, играющие для него бОльшую роль. Свой родной дом или пляж (где-нибудь в Сочи или на Москве-реке, или в Сибири). То есть ему недостаточно душно и плохо. А вот если у человека нет возможности, то это другое дело. Я сегодня с вами делился мыслями на эту тему.

Коммунистический режим тем и отличался, что полностью запрещал эмиграцию. И это отличительная черта только коммунистического режима. Все коммунистические режимы не допускали эмиграцию. А все некоммунистические режимы, даже самые плохие, даже нацистская Германия, её разрешают. Вот это интересный вопрос, пусть люди подумают и потом прокомментируют. Вот фашистская Италия – не нацистская Германия, конечно, но тоже неприятная страна. Так вот, во время войны Энрико Ферми и ещё пара знаменитых физиков спокойно уехали из Италии со своими семьями. Поэтому сама идея о том, что нельзя эмигрировать, даже в плохих странах никому из вождей не приходила в голову. Потому что обычно вожди думают: «Ну и пусть те, кому что-то не нравится, уезжают. Баба с возу – кобыле легче». А вот коммунистические режимы, как только начиналась эмиграция… Допустим, Берлинская стена. Как только построили Берлинскую стену, Ульбрихт рапортовал Никите Хрущёву, что как только разрушат эту стену, наступит конец – наша страна рухнет. И был прав. Когда в 1989 году гдровских немцев начали выпускать через Венгрию, ГДР очень быстро рухнула. То есть коммунистический режим не может существовать без закрытых границ. Поэтому даже сравнивать Советский Союз с нынешней Россией или даже с Россией Ельцина – плохой, но свободной в этом плане – просто нельзя. Их можно ругать, можно говорить о коррупции, о воровстве, которое, в особенности, было при Ельцине, когда многие стали миллиардерами на продажах ваучеров и прочего… Но это не было тюрьмой. Поэтому что я могу посоветовать людям, которым душно, но приятно жить в своём углу? Ну, отключайтесь как-то, занимайтесь чем-то, живите в другом мире, читайте западные газеты, не знаю. Но если на самом деле душно, то уезжайте. Если вам кажется, что хорошо, условно, в Прибалтике – уезжайте в свободную Прибалтику. Уезжайте в ещё более свободную Украину, если вам кажется, что там демократия. Тем более, что Украина дружит с Западом, дружит с Америкой. Уезжайте в Америку, в Израиль. В Израиле как раз русские люди пригодятся. Даже необязательно евреи, а чисто русские. Примите иудаизм – и вы там нужны. Это мой совет.

Е.СУРОВ: Лев Альбурт был у нас сегодня в эфире целых два часа. Я вас благодарю, но у меня к вам есть ещё последний вопрос, если позволите.

Л.АЛЬБУРТ: Пожалуйста!

Е.СУРОВ: Или у вас есть ещё что-то, чем вы очень хотели поделиться, но не успели?

Л.АЛЬБУРТ: Нет, Женя, большое спасибо вам и тем людям, которые мне задавали вопросы. Я думаю, что я успел поделиться всем, и надеюсь, что дал пищу для ума, и буду рад дискуссии. Кстати, если кто-то спрашивает мой е-майл, то можете его дать – я ни от кого не скрываюсь. Если у кого-то есть конструктивный совет, то я рад его выслушать, а может, и сам дать, что-то обсудить. Надеюсь, что кого-то заинтересуют и мои шахматные предложения – может, даже самого генерального директора или исполнительного директора [ФИДЕ]…

Е.СУРОВ: Это разные вещи.

Л.АЛЬБУРТ: Я знаю. Есть Сутовский и есть Бологан – ученик Марка Израилевича Дворецкого, что, кстати, хорошо говорит о нём, внушает большие надежды. Ну ладно, не буду петь дифирамбы.

О шахматах мы с вами поговорили. И под конец мне удалось донести мысль о том, что меня сейчас очень занимает, даже на чисто теоретическом уровне. Почему мало говорят и мало пишут о том, что все страны, из которых нельзя было уехать, - это коммунистические страны? Ведь из всех остальных стран можно уехать. Я пытался найти в Гугле характеристики коммунистических стран – этого нигде нет.

Я благодарен вам и вашим слушателям и читателям за то, что я сказал всё, что хотел.

Е.СУРОВ: У меня к вам самый последний вопрос – и на этом мы поставим точку.

Л.АЛЬБУРТ: Пожалуйста!

Е.СУРОВ: Вы в прошлый раз много говорили даже не о политике, а вообще о России и о США, об их отношениях. Сейчас вам тоже задавали подобные вопросы, и вы на них ответили, как смогли, во всяком случае, искренне. Но здесь есть противоречия. Вы, с одной стороны, даёте некие определённые оценки – например, говорите, что Россию никак нельзя сравнить с Советским Союзом. А с другой стороны, вы признаёте, что каких-то вещей вы не понимаете. Например, вы не понимаете, в чём бесправие россиян, ведь они, допустим, могут выехать. Это то, что я услышал от вас.

Л.АЛЬБУРТ: Бесправие, возможно, где-то и есть, но оно другого типа. А много ли прав у человека, скажем, в Таиланде? Или в Бирме? Там человек бедный, нищий, он не может уехать, потому что у него нет денег. Я всё понимаю! Может, он просто живёт на каком-то острове, с которого просто нельзя уехать. Но разница в том, что ни в Таиланде, ни в Бирме, ни даже на острове Мадагаскар или на острове где-нибудь в Тихом океане, государство не тратит огромные суммы на то, чтобы людей удержать. И только коммунистические страны… Опять же, вы можете сделать некий ментальный эксперимент и посмотреть на все коммунистические страны и на Советский Союз – сколько тратилось и тратится денег, прямо и косвенно, на то, чтобы не пускать людей за границу! Я это знаю на собственном опыте и потом продолжил изучать это в Америке. Только коммунистические страны этим занимаются! Есть много плохих стран, где процветает воровство, бандитизм, где делают женское обрезание, выдают замуж девочек в девятилетнем возрасте и творят всякие другие ужасные вещи. В мире столько плохих вещей и столько плохих стран! Но в данном случае я говорю о том, что сравнивать коммунистическую страну со страной некоммунистической нельзя, поскольку это совсем разные вещи.

Что же касается того, куда относится Россия, то это тоже сложный вопрос. И вряд ли мы его решим в оставшееся эфирное время.

Е.СУРОВ: Но я всё-таки задам свой вопрос. Учитывая всё то, что вы сказали, вы как человек любопытный, интересующийся тем, что происходит вокруг, живущий этим, не хотели бы приехать в Россию? Только не на неделю или две, а, скажем, на год. Провести некий опыт, эксперимент, и поставить себе задачу – не выезжать из России хотя бы год. Условно говоря, с первого января 2019 года по первое января 2020.

Л.АЛЬБУРТ: Это интересная мысль.

Е.СУРОВ: И, таким образом, самому лично посмотреть, что, собственно, здесь происходит, и насколько ваши собственные оценки, спустя год, совпадут с тем, что вы говорите сейчас.

Л.АЛЬБУРТ: Я думаю, что в чём-то они, бесспорно, будут другими, хотя в главном останутся теми же. Хотя я сам не езжу, но я много общаюсь с людьми, которые или живут там, или туда часто ездят.

Если это провести как умственный эксперимент, то в нём интересно поучаствовать. А если как физический эксперимент… Скажем так. Если условный Олег Скворцов возьмёт меня своим тренером и заплатит мне скромную сумму – пять миллионов в год, то я поеду на год, жить в Москве или в Сочи. Лучше в Сочи – я люблю море.

Е.СУРОВ: А если найдётся спонсор, который предложит вам среднюю зарплату по России на этот год?

Л.АЛЬБУРТ: Женя, скажите, зачем мне жить на среднюю зарплату по России, когда я зарабатываю в несколько раз больше в Америке?

Е.СУРОВ: Для эксперимента.

Л.АЛЬБУРТ: Опять же, если бы мне какое-то большое издательство заказало книгу… О, кстати, хорошая идея! Мне очень нравится одна армянская девушка – не уверен, что она вам нравится – Маргарита Симонян.

Е.СУРОВ: Мне вообще нравятся армянские девушки.

Л.АЛЬБУРТ: Правда, она замужем за неким армянином, которого я часто вижу на нашем шоу…

Е.СУРОВ: Мужья мне нравятся в меньшей степени.

Л.АЛЬБУРТ: Это понятно! Но я уже в том возрасте, когда не имеет значения, девушка или бабушка. Мне нравятся её выступления на «Эхе Москвы», где она работала со своими критиками.

Е.СУРОВ: Так, сейчас я ей позвоню. И что я должен ей сказать?

Л.АЛЬБУРТ: Если мне закажут книгу об одном человеке, которого я считаю великим, и непонимание которого грозит Америке, потому что приведёт к вражде между Америкой и Россией – совершенно ненужной вражде… Так вот, если мне закажут такую книгу… Образец того, что я об этом человеке думаю, коротко изложено на четырёх страницах, которые я в своё время напечатал на вашем сайте. И если мне дадут в помощь гострайтера, поскольку я всё-таки пишу о шахматах, о политике меньше, а эта книжка должна быть очень хорошая, иначе её нет смысла делать. Вообще плохие книги нет смысла писать, даже шахматные. Так вот, при таких условиях я обдумаю эту идею и даже без пяти миллионов долларов. И даже на какое-то время приеду.

Е.СУРОВ: Нет, не на какое-то время, а на ощутимый период. Не туристом.

Л.АЛЬБУРТ: Я бы предпочёл на более короткое время. Но если вы будете настаивать, то пусть это будет более длительный срок. Но чтобы тогда посетить не один город, а несколько городов. Конечно, не как Солженицын – из Сибири до Москвы. А, скажем, какой-нибудь тур «от Москвы до Сочи», на поезде, выходя на остановках или останавливаясь на какое-то время в городах.

Е.СУРОВ: Но вы должны это делать сами, понимаете? Если вы будете это делать под патронажем Маргариты Симонян, то перед вами откроется совсем другая Россия.

Л.АЛЬБУРТ: Тогда, Женя, может быть, вы дадите мне какого-то человека, который разделяет ваши взгляды и, в то же время, любит защиту Алехина? Он будет моим гидом и коммербалансом, а я научу его играть волжский гамбит и защиту Алехина.

Е.СУРОВ: Договорились! Можем подумать.

Л.АЛЬБУРТ: Подумайте.

Е.СУРОВ: Вот видите, каким-то конструктивом наш диалог закончился. Вы не отказались.

Л.АЛЬБУРТ: Но я опять же повторюсь и мяч верну вам: а как вы относитесь к идее приезда в Нью-Йорк и обсуждению наших мнений в «Русском самоваре» или на Брайтон-бич?

Е.СУРОВ: Договорились! Но вы же понимаете, что ваша идея всё-таки более реальна и осуществима, чем моя? Хотя…

Л.АЛЬБУРТ: Да, я в этом абсолютно уверен. Вы моложе меня и более легки на подъём. К тому же это и ваша работа – быть лёгким на подъём. Мне очень хотелось поехать в Батуми, увидеть всех людей. И потом я помню Батуми, когда играл там пацаном. Мне страшно хотелось! Я видел вас там с Генной Сосонко и с другими людьми и страшно завидовал. Но я всё-таки столько уже наездился в своей жизни… И поэтому думал-думал, и потом надумал: а что я туда поеду? И потом, у меня была и другая мысль: кому я там нужен? Мне не хотелось быть там сбоку припёка. Мне Боря Постовский говорил: «Лёва поезжай с нами в Сочи, а из Сочи мы тебя на филатовском самолёте отправим в Батуми». Я говорю: знаешь, я могу и на самолёте, если меня пригласят, и с большим удовольствием даже на корабле проехался бы, если там ещё ходят корабли. Но потом подумал: в Сочи ребята готовятся к Олимпиаде. Конечно, я поговорю там с Крамником, с кем-то ещё, кого знаю и не знаю. Ну, погуляю с Постовским – а он-то тоже занят, с командой занимается. Потом полечу в Батуми. Будет приятно. Опять же, будет приятное общение с Генной, с Тукмаковым. Но даже Тукмаков там будет заниматься делом – он там команду тренирует. И я там буду как сбоку припёка. Вопрос был даже не в том, что вместо того, чтобы зарабатывать деньги (что я привык делать, когда куда-то еду), я буду их тратить. Вопрос был в плане моей ненужности там. Если бы где-то проходило крупное интересное совещание, где я мог бы сказать что-то полезное… Допустим, это был бы Солженицынский фонд, и меня бы туда пригласили, чтобы я поделился своими воспоминаниями о моих контактах с Александром Исаевичем и его помощниками Юрой Штейном и его женой, то, возможно, что-то подобное я бы сделал.

Е.СУРОВ: Я понял.

Л.АЛЬБУРТ: Не буду вас больше загружать. Разговор был интересен, и надеюсь, что мы его продолжим неофициально – у вас есть мой е-майл, у меня есть ваш. Может быть, даже со временем я научусь, как писать комментарии на вашем сайте. Пока я этого ещё не умею, но, может быть, это и хорошо. Но буду учиться.

Е.СУРОВ: Будем ждать! И будем думать над нашими последними взаимными предложениями.

Л.АЛЬБУРТ: Очень интересная идея!

Е.СУРОВ: Спасибо большое! Это был Лев Альбурт из Нью-Йорка в прямом эфире Chess-News. Благодарю вас!

Л.АЛЬБУРТ: Взаимно! Счастливо!


Фото - us-russia.org


  


Комментарии

К сожалению, запрет на имя

К сожалению, запрет на имя Путина в данном эфире вынудил вести подкоп под уважаемого Льва Осиповича ''странными'' вопросами. Но так в чем-то получилось даже интереснее.
''Будучи бывшим (?) одесситом, насколько серьезно Вы относитесь к делам и словам своим и Солженицына?'' - Одесса, как известно, считается чем-то вроде столицы юмора. Мне кажется, свое мнение, в т.ч. мнение о судьбах мира, почти всегда стоит фильтровать юмором. И думаю, что мнение Альбурта о путинской России такую фильтрацию не проходило. А Солженицын, кажется, априори ''всегда был прав''.
''Стоит ли человеку жертвовать своим благополучием и даже жизнью ради чьих-то не согласующихся с законодательством и правом мессианских идей, которые он не разделяет?'' - Этот вопрос тоже касается пропутинских взглядов уважаемого гроссмейстера. К своему счастью, он проживает в таком месте, где довольно трудно испытать на себе всю мудрость политики дорогого Владимира Владимировича, вследствие чего можно рассуждать о действиях кумира совершенно легкомысленно. Надо ли говорить о том, что многие из этих действий противоречат правовым нормам, а население подведомственной страны несет по своей или не по своей воле бессмысленные тяготы и лишения? Видимо, надо. Если уважаемый Лев Осипович имеет желание и возможность, можно здесь обсудить эту тему.
''Что Вы можете пожелать десяткам миллионов нищих (полунищих) и просто бесправных россиян?'' - Интересно было услышать ответ на этот вопрос от человека, почитающего того, кто довел дорогих россиян до такого состояния в стране с такими ресурсами. Конечно, легко рассуждать об интересах России, находясь за тридевять земель от этого ужаса.
''И что посоветуете тем россиянам, которым так же душно в своей стране, как когда-то Вам в СССР, но не имеющим желания или возможности уехать?'' - Огорчительно, что гость эфира оказался не в состоянии поставить себя на место людей с такими ощущениями. В этом отношении он ничем не отличается от типичных ''совков'', не понимавших, чего этому Альбурту не строилось коммунизм.

Прекрасные вопросы, уважаемый

Прекрасные вопросы, уважаемый Палоп. Как я понял из Ваших комментариев, геулович с солидным стажем Лев Осипович не нашелся, что на них ответить? Впрочем, и в этом он сохранил верность учению Алика Ароновича: ведь если он не знает, как надо, и не ориентируется в происходящем, то, значит, может всех учить и не представляет опасности для окружающих? Бояться его не надо?

''Прекрасные вопросы...'' -

''Прекрасные вопросы...'' - Тоже так думал, дорогой гуру, но теперь сомневаюсь.

''...Лев Осипович не нашелся, что на них ответить?'' - Поскольку он не понял, зачем они заданы, то и отвечал соответственно. Этот кусок эфира начинается с отметки 2 ч. 05 мин.

''Бояться его не надо?'' - Зачем бояться? Он всего лишь скромный политолог, с ним надо разговаривать.

//Он всего лишь скромный

//Он всего лишь скромный политолог...//

Не уверен, уважаемый Палоп. Из прослушанного мною небольшого фрагмента интервью можно сделать вывод, что Лев Осипович считает себя офицером комендатуры планетарного концлагеря Освенцим, рангом никак не ниже майора. И, кроме того, имеет порочащие его связи. К нему следует относиться, как минимум, настороженно. Впрочем, давайте дождемся распечатки.

Подозреваю, уважаемый Валерий

Подозреваю, уважаемый Валерий Борисович, что вскоре досточтимого Льва Осиповича удастся полностью обезоружить как офицера комендатуры планетарного концлагеря Освенцим и стерилизовать как скромного политолога.

Как же правы Сосонко и те

Как же правы Сосонко и те авторы, которые отключают комментирование! Самое большое потрясение от только что прослушанного интервью Льва Осиповича - как возможно не вспомнить Николая Николаевича!

Что же плохого в

Что же плохого в комментировании, уважаемый Виктор? Оно хорошо уже тем, что можно вспомнить или узнать Николая Николаевича.

В

В "Спорт-экспрессе",например,предпочитают глушить комментарии,когда о спорте что-нибудь
ляпнут такие "выдающиеся" политики,как Степашин или Песков.Боятся непонятно чего...

В "Спорт-экспрессе" ничего не

В "Спорт-экспрессе" ничего не боятся, а не хотят демонстрировать уровень "выдающихся" политиков.

Лев Осипович может не

Лев Осипович может не сомневаться в том, что его политические взгляды получат на ЧН взвешенную, объективную научную оценку.

Меня Лев Осипович разочаровал

Меня Лев Осипович разочаровал по полной программе.
Мало того,что абсолютная амнезия в ответе на мой вопрос, так ещё из современных шахмат ему хочется вернуться в милое сердцу прошлое.
В политических вопросах - полная каша в голове.
Ещё и жаден патологически - мечтает с какого-то олигарха, за науку, 5 "лимонов" в год, притом зеленью, сорвать. Да у нас даже Поткин с Рязанцевым на двоих столько не получают.
Или я отстал от жизни?

Г-н Поединщик, в вашем

Г-н Поединщик, в вашем энергичном, как всегда, комменте меня особенно тронуло меткое наблюдение насчёт "каши в голове" у героя интервью. Здесь, конечно, очевидная заслуга главреда, сумевшего разговорить и "подраздеть" любителя Николая I и А. Солженицына в одном флаконе. Поскольку "рецепты каш" в различных головах различны (каждый может забросить подобный упрёк оппоненту), то с большой долей вероятности можно утверждать, что у вас каши в голове нет, тк вы любите обоих: и Сталина, и Путина. А как же - оба, по вашему мнению, подняли Россию с колен.
С той же долей вероятности можно утверждать, что каши в голове нет и у тех, кто откровенно не любит обоих, поскольку путинщина есть вегетарианское продолжение сталинщины. Тут недавно глав редакторша Russia Today г-жа Симоньян, которой восхищается гроссмейстер, назвала Путина "вождём". Так что разница между людоедом и нелегитимным президентом стирается прямо на глазах.
Не любить Сталина и обожать Путина - некое раздвоение, как у Жванецкого "Товарищ не понима-ает..." Вы же, г-н Поединщик, обыграли это раздвоение, как всегда, деликатно, обозвав это "кашей в голове".

Сейчас слушаю запись. Если

Сейчас слушаю запись. Если результативную партию оплачивать в 10 раз больше чем ничью, как предлагает Альбурт, то в матче Карлсен-Каруана все партии 12 партий были бы результативными, но окончательный счёт был бы тот же 6-6!

Шахматы, скорее всего, уже

Шахматы, скорее всего, уже умерли как спорт. Компьютеры их убили. Никакие шахматы Фишера и другое коверкание правил не спасет.
Матч Карлсен - Каруана самый отвратительный за всю историю игры. Единственный интересный момент был когда Карлсен потроллил Каспарова с Крамником.

а вот после нас товарищ,

а вот после нас товарищ, видите ли, так не считает. уже много чего кануло в лету: теории, формациии (СССР, лагерь социалмзма, ... ), технологии и др., которых заменили новые, более прогрессивные. и эти новые тоже скоро заменят ещё более новые, оснащённые искусственным интеллектом. а он всё: челябинский вариант, челябинский вариант. есть такой тип людей, который до 20-и развивается, а дальше консервируруется так, что до них уже ничего не доходит. время не стоит на месте, поезд ушёл, садитесь на следующий и догоняйте. нет, он всё матчи Алёхина вспоминает и приводит их в пример.

Когда-то,во время матча

Когда-то,во время матча Алехин-Капабланка с большим количеством ничьих,считали,что
шахматы убьют теории Стейница и Тарраша.Слава богу,шахматы после этого живут уже
90 лет и проживут как минимум столько же.И прошедший матч наверняка займет достойное
место в истории шахмат.Во всяком случае,выпад коня на d5 в Челябинском варианте обретет вторую молодость.

Вообще-то Ботвинник считал

Вообще-то Ботвинник считал оптимальным для матча на первенство мира 16-18 партий,считая,что после этого наступает усталость и,вследствие этого,снижение
уровня игры.Кстати,в этом Ботвинник видел одну из причин своего поражения в матче
с Петросяном.

Я понимаю, что своя шахматная

Я понимаю, что своя шахматная молодость почти каждым шахматистом в возрасте вспоминается с теплой ностальгией, но зачем же так рьяно отстаивать столь анти-спортивную несуразицу, как откладывание партий?
Напоминаю историю откладываний. В первых международных турнирах время на обдумывание было, вообще, нелимитированным. Сейчас подобное даже представить трудно, но тогда шахматы считались игрой аристократии и джентельменов, а потому подразумевалось, что джентельмены должны вести себя по-джентельменски и не брать противника измором. Когда обнаружилось, что далеко не все джентельмены "знают берега", то появилось лимитирование времени на обдумывание, но всё равно оно оставалось очень долгим. Партии могли длиться по несколько дней, и, уж во всяком случае, более 10 часов. В таких условиях откладывание партий становилось просто необходимостью, обусловленной природой человека - его надобностью спать и есть. При этом подразумевалось, что джентельмены категорически не позволят себе привлечь к анализу третьих лиц - то есть в те времена (вторая половина 19-го века - начало 20-го) шахматисты анализировали свои отложенные, как правило, сами, а привлечение кого-либо к анализу считалось если не мошенничеством, то крайне дурным тоном. Так что в тех условиях откладывание партий не приводило к прекращению единоборства.
Однако, со временем контроль времени на обдумывание стал всё более сокращаться, а участие третьих лиц в анализе стало нормой, что превратило откладывание партий в анти-спортивную несуразицу, так как с одной стороны уже не было никакой необходимости в откладывании, продиктованной физиологическими потребностями шахматиста, а с другой вмешательство третьих лиц означало прекращение единоборства и начало борьбы аналитических бригад.
То, что подобный анти-спортивный абсурд длился очень долго, я могу объяснить лишь двумя причинами. Первая - консерватизм шахматистов, вторая - желание ряда лучших шахматистов мира продолжать откладывания, ибо их мощная команда аналитиков (как сказали бы сейчас) давала им заметное преимущество над противниками в анализе отложенных позиций.
В конце концов данный анти-спортивный абсурд был прекращен, когда совсем тогда ещё слабые компьютеры уже стали оказывать решающую помощь в малофигурных окончаниях.
На сегодня откладывание партий означало бы на 90% прекращение борьбы людей и начало состязание компьютеров.
Есть ещё некоторые моменты в интервью, которые вызывают улыбку или растерянность, но не буду утомлять читателей.
В целом интервью интересное, ибо чувствуется, что Лев Альбурт говорит от души.

я скажу больше, уважаемый

я скажу больше, уважаемый Олег! мы помним то время, когда не было компов и все сильные шахматисты были передовыми, как все тогда считали, людьми. сейчас видно, что это было заблуждение, фейк. я так понимаю, что уважаемый Лев Альбурт до сих пор пребывает в этом заблуждении. давайте теперь смотреть на 10 лет вперёд, что нам, возрастным игрокам не сложно. и что мы видим. развитие технологий ведёт к тому, что микрочипы будут вживляться также, как сейчас гаджеты. ведь микрочип с элементами ИИ будет следить за здоровьем, потенцией, новостями и многими другими полезными вещами для человека. и уж на шахматы там место обязательно найдётся. вперёд надо смотреть, а не на... откладывание партий. мы, люди, всё таки впереди паровоза.)))

"... потом мастер Ровнер

"... потом мастер Ровнер рассказывал, что Богатырчук спас его сестру".

Ошибочка вкралась: не Ровнер, а Ратнер.

Уважаемый г-н Ninifu, конечно

Уважаемый г-н Ninifu, конечно вы правы насчёт того, что "ошибочка вышла". Тем более, что Яков З. дважды на этом сайте писал об этом поступке Ф.Богатырчука. Должен сказать, что в этом интервью есть ещё несколько "ошибочек". Например, Кюхельбекер никогда не был каким-то значимым чиновником, поэтому включение его в министерский ряд удивляет. Нессельроде, родившийся в Португалии, да и Витте, родившийся в Тифлисе, сильно отдалены по времени от курляндских корней. А уж пропорция населения Даугавпиласа (настоящая пропорция 57:20) говорит о слабоватой подготовке к интервью - можно было бы и поискать в интернете. Вспомнилась и другая ошибочка: в предыдущем интервью АЛО почему-то записал Ю. Ярым-Агаева в число основателей Московской Хельсинкской Группы.
Коли так, то непонятно, почему АЛО просит у Симоньян (её мужа режиссёра "неуловимого мстителя" Кеосаяна он не знает) некоего "гострайтера"? Я не знаю, что означает последнее слово, но полагаю, что это некий записывальщик бесценных (как кажется автору) мыслей какого-нибудь высокопоставленного мемуариста. Вроде того, как наговоренную Брежневым трилогию записал блестящий журналист А.Аграновский. В подобных случаях всегда вспоминаю исключительно меткие слова Юрия Трифонова: "Чего ты рот открыл? Есть ли тебе что сказать городу и миру?"

Думаю, что Эдмонда Кеосаяна,

Думаю, что Эдмонда Кеосаяна, реального режиссёра "Неуловимых", Лев Осипович знает. На Симоньян женат его сын - Тигран.
А, вообще, надоели все эти околошахматные дилетанты и маразматики.

Г-н Поединщик, спасибо за

Г-н Поединщик, спасибо за поправку. Честно говоря, эти Кеосаяны смешались в голове. Сышал только по ящику, что Кеосаян-младший недавно снял художественно-производственный фильм о строительстве крымского моста. Кроме того, узнал, что в кинематографе есть еще и третий Kеосаян. Переиначивая эпиграмму В.Гафта: "Россия, слышишь страшный суд, три Кеосаяна по тебе ползут".

Ничего не имею против

Ничего не имею против антисоветизма, но для меня это еще не повод считать того или иного персонажа умнейшим и благороднейшим человеком. Лев Осипович из той же когорты. Помню, во время первого матча Карпова с Каспаровым его интервью по "Голосу Америки". Особенно запомнился пассаж, что оба участника, типа, Фишеру в подметки не годятся. Дескать, у Фишера действительно была выдающаяся игра, а у этих - куча ошибок. На вопрос ведущего "Это ваше личное ощущение или вы можете это доказать аналитически?" Лев Осипович уверенно ответил: "Могу доказать это аналитически". Подозреваю, что эта фраза была своего рода прелюдией к прозвучавшей в данном интервью: "Я редко что-то делаю бесплатно".

Впрочем, похоже, его мнение о Фишере за это время изменилось: "не умаляя достоинств Фишера, смешно сравнивать его с великим Ботвинником".

Как-то не самый выдающийся

Как-то не самый выдающийся певец современности Стас Пьеха сказал:"Бесплатно поют только
птички".

Не знаю про Стаса Пьеху, но

Не знаю про Стаса Пьеху, но фразу эту первым произнес Ф. И. Шаляпин!

А между Шаляпиным и Пьехой -

А между Шаляпиным и Пьехой - Андрей Макаревич

Соловьи поют бесплатно. Некто

Соловьи поют бесплатно. Некто Стас поет за плату.
Лишь один быть может вывод: деньги - это зло, ребята!

Вариация: Соловьи бесплатно

Вариация:

Соловьи бесплатно свищут,
А вот Лев за деньги пишет

и далее по тексту

Мощное интервью, но какое-то

Мощное интервью, но какое-то безДуховное, скреп ему недостает. Остается надеяться, что для читателей ЧН дважды 3-хкратный спел все-таки бесплатно.

Смотрите также...

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Е.СУРОВ: В эфире Генна Сосонко, сейчас перерыв в матче Каспаров-Шорт. Генна, как проходит матч, в какой атмосфере? Расскажите нам, пожалуйста, передайте атмосферу.

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Избранные фрагменты из интервью с Евгением Свешниковым, которое состоялось накануне в прямом эфире радио Chess-News в ходе первого раунда турнира претендентов.