Евгений Романов: "Когда идёшь по Петербургу, а внутри Бродский..."

Время публикации: 03.07.2020 02:00 | Последнее обновление: 06.08.2020 13:46

Фото Алины Л'Ами

"Прелести" интернет-шахмат
Карлсен - начитанный?
Новые школы в Петербурге
Фотоистории: Демон, Хуга, Капабланка

БЛИЦ. "Непокорённый"
"Стреляю достаточно неплохо..."
Стихотворение из Эль Прадо
"2680 - это уже не только шахматы..."
Амбиции тренера
Шахматный Петербург не замечает
"Не надо мешать человеку сходить с ума"

Е.СУРОВ: 20.04 московское время, мы в прямом эфире. И если вам мало одного Евгения, то вот вам второй – Евгений Романов. Гроссмейстер с такой фамилией может быть только из Петербурга. А впрочем, я, наверное, так уже шутил, и не раз. Евгений, добрый вечер!

Е.РОМАНОВ: Добрый вечер, Евгений! Добрый вечер, уважаемые зрители!

- Евгений, как вы сами себя на сегодняшний день позиционируете? Вы гроссмейстер, тренер, может быть, кто-то ещё?

- Скорее всего, всё вместе. Я не разделяю. По крайней мере, стараюсь не разделять какую-то практическую силу, игроцкую силу, запал, настрой, по-прежнему игровые амбиции. Но при этом всё это непосредственно и напрямую влияет, как я думаю, и на мою тренерскую деятельность, что уж говорить о шахматах. Ну а спектр интересов достаточно широк. Это не только 64 клетки, это, наверное, все аспекты нашей жизни. Но в шахматном плане – я ещё буду играть, я хочу играть, но при этом буду, естественно, заниматься и тренерской деятельностью. Учитывая то, что она вроде не так плохо получается.

- А сейчас вы играете где-нибудь? Естественно, речь идёт не о живых турнирах, а о виртуальных.

- Нет. На мой взгляд, это спорное и сомнительное удовольствие, если воспринимать это именно как масштабные турниры, которые проводятся по классике. Например, был Анибал, был Ситжес. Я не готов жертвовать объёмом своего времени для того, чтобы испытать на себе «прелести» интернет-шахмат, а также все возможности, которые могут быть использованы не только соперниками, держащими марку, своё лицо и какой-то уровень. Я не хочу рисковать, и в первую очередь, не хочу рисковать своим временем.

А так я играю. Я узнал наконец-то, что такое мышка, что такое блиц-шахматы – их становится всё больше в моей жизни. Из официальных турниров я бываю очень часто, последнее время каждую неделю, бит в Titled Tuesday на Чесскоме. Молодые активные перспективные обучают меня тому, как нужно пользоваться и владеть интернет-инструментами, а ещё – быстрее думать, чем делать ходы.

- Вы знаете, я бы вам тогда порекомендовал попросить Даниила Дубова, и он вас научит не мышкой пользоваться во время блица, а тачпадом. Для меня было шоком, когда я узнал, что какие-нибудь трёхминутки можно играть с тачпадом.

- Для меня это тоже абсолютная фантастика. Я думаю, что это уже следующий уровень после умения играть мышкой. Я Даниила даже не буду просить, чтобы не отнимать его драгоценное время на такие мелкие вопросы. Тем более, что я воспринимаю этот блиц именно как тренировку, как поддержание формы. У меня в блице по интернету нет амбиций. Конечно, в отдельно взятой партии хочется сыграть хорошо. Но в глобальном плане это именно тренировка. Поэтому те, кто сейчас наверху, те, которые именно этим пробивают себе сейчас путь-дорогу и находятся на слуху, - флаг им в руки! Мне за ними, правда, всё меньше и меньше, но всё равно интересно наблюдать.

- Правильно ли я понимаю, что тренер в этот сложный период пандемии принадлежит к той категории, которая не пострадала? Если не сказать больше.

- Нет, Женя, я не согласен с такой постановкой вопроса, поскольку, я думаю, пострадали все сферы. Вопрос в том, кто пострадал меньше, а кто больше. Например, у меня отменились несколько запланированных сборов, которые должны были быть. И люди ко мне не приехали, и я не полетел. А потом, надо всё-таки различать тренеров и секундантов, которые работают с профессионалами, на более высоком уровне. Поскольку моя деятельность связана именно с высококвалифицированными шахматистами, то чаще всего мы проводим эти сборы за живой доской. Хотя, конечно, мы используем и скайп, и современные технологии.

Другой вопрос, что вот эта тренерская сфера стала больше развиваться, потому что мы знаем, что шахматы – это такая игра, которая может позволить себе перейти в интернет в какой-то степени. Хотя, ещё раз оговорюсь, я не знаю, насколько это уже шахматы. И количество регистраций на онлайн-порталах растёт, поэтому естественно, что востребованность тренеров тоже растёт. Она не может не расти. Но это востребованность именно тех людей, на мой взгляд, которые учат, как двигать фигуры, плюс-минус. И в этом плане появились дополнительные возможности преподавания по интернету и какой-то дополнительный доход. Но я бы не сказал, что на моей деятельности это сказалось как-то в плюсовую сторону. Ни в коем случае!

С другой стороны, учитывая, насколько развиваются шахматы, это дало толчок к модификации моей работы, к каким-то моим амбициям – я имею в виду, с точки зрения выхода на тренерский рынок как таковой. Поскольку я сейчас в Петербурге, я решил привезти сюда несколько проектов шахматных школ – в частности, Moscow Chess School, московская шахматная школа для начинающих, то есть для тех, кто делает первые шаги. Московская шахматная школа откроет здесь свой филиал, и в ней будут учиться дети. И плюс будет такая уже довольно серьёзная структура в Питере под моим руководством – откроется академия моего товарища Эрнесто Инаркиева «Шаги». Здесь у нас глобальные амбиции, поскольку есть программа, есть интерес для развития именно профессиональных навыков ребят после первых шагов. Мы планируем их учить в течение четырёх лет по уже расписанной программе. Причём это не просто программа, мы пропустили её через себя – я, Эрнесто Инаркиев, Миша Можаров. У нас сплочённый коллектив, мы создали эту программу, сами её прошли, сами сделали шаги и чего-то добились в этом мире. И мы будем знать от начала до конца, как вести ребят. Планируется постепенно очень дружный коллективный размах – не только один-два открытых филиала, а в более глобальном плане. Таким образом, эта ситуация подтолкнула меня выходить уже не на частный тренерский рынок, а на более широкий спектр шахматных школ, их организаций при моём участии.

Поэтому где-то минус, где-то плюс. Но мы, опять же, пока не ставим финансовый вопрос. Мы посмотрим, что в этом плане будет. Естественно, мы все надеемся, что живые шахматы (офлайн-шахматы, как их сейчас всё чаще называют) вернутся.

- Очень много вы всего наговорили, в том числе, по-моему, взаимоисключающего. Потому что вначале вы сказали, как собираетесь в будущем ещё играть в шахматы, ездить на турниры (если эти турниры вообще будут, – но об этом я вас ещё спрошу). А потом выясняется, что у вас один филиал, потом академия Инаркиева… Ещё раз скажите, как они называются?

- Moscow Chess School и «Шаги». Это очень интересная аббревиатура – «Шахматная Академия Гроссмейстера Инаркиева». Легко запомнить – «Шаги».

Но это ни в коем случае не взаимоисключающие вещи. Я думаю, что если удастся наладить и запустить какое-то подконтрольное движение в этих проектах, то моё участие не всегда будет нужным. Естественно, я буду держать всё в своих руках, но это не предполагает моего постоянного присутствия в качестве именно тренера. Например, что касается академии, то все концепции и идеи будут загружены на портал «Шагов», который создаётся отдельно, то есть люди смогут пользоваться и web-версией. И для других тренеров это будет большой плюс – они получат доступ к этой версии, сами будут изучать информацию.

То есть здесь от меня будет требоваться другой спектр моих околошахматных интересов – какой-то контроль, организационная деятельность и именно расширение. Это ни в коем случае не пересекается с тем, что я ещё планирую играть. Учитывая, что в последнее время и так, и так играть удавалось не очень много (и я даже не беру период коронавируса).

- А вы всё-таки думаете, что настоящая шахматная жизнь вернётся в прежнем виде?

- Я думаю, что вернётся. Но ни в коем случае не в прежнем виде. Мы будем ждать и смотреть. Я не буду брать топовых шахматистов и топовые уровни, возьмём опены для людей-профессионалов, которые переезжают с турнира на турнир и на этом зарабатывают. Турниров, само собой, станет меньше, поскольку экономическая ситуация и ситуация со спонсорами в мире ухудшилась, и ухудшилась серьёзно. Те же самые проблемы, которые мы сейчас будем иметь по организации турниров, эпидемиологические преграды, постоянные контроли, тесты, маски, которые присутствуют во всём мире, - всё это скажется впоследствии. Естественно, скажется и возможность передвижения самих шахматистов, потому что многим придётся вкладывать свои деньги в поездки, возрастёт стоимость тех же самых перелётов и рентабельность этих путешествий.

Так что я ни в коем случае не думаю, что это вернётся на прежний уровень. Но если выживут традиционные турниры с большой историей, которые, к сожалению, в этом году отменились (первым мне на ум приходит Рейкьявик), то это уже будет здорово. Но я не ожидаю, что будет такое же количество турниров, как раньше. К тому же я увидел, что Вейк-ан-Зее планирует жить. А если Вейк-ан-Зее проведёт свой турнир, то я думаю, на топовом уровне турниры тоже сохранятся, и их будет достаточно. Хотя кажется, что становится лучше, когда появляется возможность играть в интернете. Но для живых профессионалов это не выход. Во-первых, я не думаю, что они воспринимают это как те же самые живые шахматы. Во-вторых, вот эту атмосферу борьбы, атмосферу двух переливающихся сосудов, двух шахматистов, гроссмейстеров, сидящих друг напротив друга, когда ты чувствуешь энергетику, ничто не заменит, никакой интернет. Поэтому я думаю, что те топовые турниры, за которыми нам всем интересно следить, тоже вернутся. Но, опять же, не в том количестве. Пострадавшие будут. Вопрос в проценте этих пострадавших. Его я не берусь предсказать.

- Для знакомства с вами, если так можно сказать, я хотел бы провести рубрику под условным названием «Фотоистория». Я покажу несколько интересных фотографий, которые вы мне прислали до эфира, и попрошу вас их прокомментировать. Фотографии будут необязательно шахматные, потому что все мы люди, а наша жизнь (простите за банальность) – это не только шахматы. По-моему, я сейчас кого-то процитировал.

- Картина «Демон сидящий» в Третьяковской галерее. Врубель очень любил эту тему. Почему именно эта картина? В Третьяковке можно было выбрать огромное количество других картин для селфи. Но меня привлекает именно то, что стоит за созданием этой картины. Эта картина была написана Михаилом Александровичем Врубелем в качестве эскиза, наброска к переизданию поэмы Лермонтова «Демон». Меня в этой картине, поскольку я знаю её историю, привлекает то, что в Демоне сочетается несовместимое. Вроде бы негативный, вроде бы злобный, но при этом он страдающий, величавый и властный. То есть он весь во внутренней борьбе, в сомнениях, при этом он куда-то стремится, смотрит вдаль. Я, в свою очередь, на фото тоже постарался смотреть вдаль, постарался в чём-то даже скопировать позу. Евгений, похоже вышло?

- Похоже. Но вдаль – это вы с фотографии в мои глаза смотрите.

- Да, и сейчас, и с картины я смотрю вдаль – в глаза зрителей, и надеюсь, что вижу их.

- Понятно. Вы читали книгу Генны Сосонко под названием «Я знал Капабланку»?

- Возможно, я видел какие-то выдержки, но книгу я не читал.

- Но я сейчас вижу, что, судя по всему, вы тоже знали Капабланку.

- Я не знал Капабланку, не довелось. Но в период своего пребывания на Кубе, в Гаване, я просто обязан был поклониться третьему королю на кладбище, в некрополе Колумба. Мне кажется, это долг любого профессионального шахматиста (который в душе считает себя профессиональным шахматистом) – отдать дань уважения памяти великим мира сего. К Хосе Раулю я не мог не пойти, это ощущение внутреннего долга.

- Какое место как шахматист он занимает в вашей личной иерархии?

- Не первое. Но определить очень сложно. Я никогда никого не расставлял по местам, поскольку это невозможно – разные эпохи, разные умения, разные взгляды, разные обладания информацией. По тому, насколько мне нравится стиль Капабланки, я могу сказать, что в его стиле я не умел и не умею играть. Всё-таки технических составляющих в моей игре недостаёт и всегда недоставало. То есть он занимает высокое место, естественно, как чемпион мира, но ни в коем случае не первое, не ведушее. Так сложилось, что я быть заточен более агрессивной шахматной школой.

- Я понял, что поставил вас в несколько неловкое положение. И вы знаете, я где-то с этим согласен, потому что очень часто вижу подобные вопросы: «Назовите самого сильного шахматиста за всю историю». Или: назовите тройку или пятёрку сильнейших шахматистов. Человек, задающий такой вопрос, либо не понимает, о чём спрашивает, либо понимает, но просто ради каких-то сиюминутных выгод (сейчас это называется словом «хайп») делает это. Потому что, по-моему, шахматистов из разных эпох, из разных шахмат совершенно невозможно сравнить. Разным было всё.

- Абсолютно верно. Невозможно привести человека без какой-то адаптации в современный мир. Потому что мы знаем настолько больше, чем они тогда, что это нельзя даже сопоставить. Естественно, через какое-то время, может быть, можно будет смотреть. Но мне кажется, что более адекватным был бы вопрос о том, кто ближе по стилю, по духу, по шахматам, в которые играл человек. На этот вопрос ещё можно ответить. А вот градация по тому, кто лучший, на мой взгляд, невозможна.

- Вы, кстати, уже ответили: точно не Капабланка вам ближе по стилю.

- Да. Я помню, как мой первый тренер, Владимир Николаевич Юрков, воспитывал мой характер. У меня была такая большая тетрадь, «амбарная книга», как мы её называли, и он заставил меня, помимо дебютов, сзади написать прописью: «Казимирыч, вперёд!», вспоминая Толуша, тренера Бориса Васильевича Спасского. Так что вот эта агрессивность, наверное, во мне воспитывалась с самого начала. Естественно, активный стиль, может быть, где-то смесь стратегии с динамикой, нахождение какого-то баланса – всё это мне было ближе. Как было близко Борису Васильевичу Спасскому. Так что Спасский – да. Фишер, может быть, - да. Пауль Петрович Керес – да. Александр Александрович Алехин – да. Но это именно взгляды с точки зрения шахматной стилистики, а не имён.

- С кем вы на этом фото?

- Это Хуга, известная певица. Наверное, единственная, которая поёт шахматные песни. Причём сама является бардом, сама пишет тексты к ним. Скажем так, она имеет шахматные корни. Сейчас живёт в Будапеште, но сама родом из Чили, и её отец был в руководстве чилийской шахматной федерации какое-то время (хотя я не особо не следил за этим). Именно эта фотография сделана в Осло, в баре «Good Knight». Не в смысле «Спокойной ночи», а «Добрый рыцарь» - то есть «knight» по написанию как «шахматный конь». Мы там праздновали очередное чемпионство моего клуба Valerenga, и она пела для нас. Это был памятный приятный вечер. Я помню, что она как раз готовила релиз стихов своей песни.

Мы познакомились на закрытии Олимпиады в Батуми. Она пела «My dear Capablanca» - к слову о Капабланке. А после этого у неё была песня, посвящённая Михаилу Талю, она называлась «Tactic Tal». И я помню, что пытался влезть в обсуждение строчки, связанной со словами «Manoeuvering, manoeuvering», - по поводу манёвров Михаила Нехемьевича. В общем, нам было о чём поговорить.
У неё классные тексты в том плане, что она знает, о чём пишет. Она сама играет и имеет представление о шахматах. Поэтому когда приходит человек из другой сферы, особенно из сферы шоу-бизнеса, для любого шахматиста это всегда приятно.

- То есть вам нравится её творчество? Если в целом.

- Я отвешиваю и передаю ей поклон. Здесь даже не надо влезать в подробности – нравятся ли тексты, нравится ли музыка, нравится ли голос в целом.

- А я как раз в целом и спрашиваю.

- А я в целом говорю, что она единственная, кто поёт о шахматах. Это нужно нам, Евгений.

- Вы мне так отвечаете, как будто я хочу вам что-то возразить или сказать против.

- Вы хотите детально рассмотреть её творчество. Возможно, у неё голос не такой, как у солистов Мариинского театра. Возможно, она пишет музыку слегка иначе. Но это не самое главное.

- Интервью не со мной, но давайте будем считать, что вы мне задали вопрос. И я отвечу, может быть, в качестве совсем лёгкой полемики. Про музыку и про голос ничего не скажу. Но на мой взгляд, в её текстах очень много шахмат. Я думаю, что можно спеть о шахматах и без слов «Таль», «Капабланка», «рокировка», «ладья», «ход вперёд», «жертва пешки» и так далее. Когда что-то из её творчества появляется в твиттере, я вижу. Правда, не всегда слушаю, но даже из названий песен, из каких-то цитат из них я понимаю, что в текстах только шахматы. Честно говоря, вот это мне не очень близко. Хотя, с другой стороны, а почему бы и нет? Каждый может заниматься тем, чем ему хочется.

- На самом деле – а почему бы и нет? Хорошо, что шахматы в этих текстах есть. А то, как она видит свои песни, - это право автора.

- А вот на следующем фото вы в «Лавке счастья» с каким-то очень счастливым человеком.

- Я думаю, счастливого человека все или практически все читатели Chess-News узнали – это Тимур Гареев. Фотография сделана совершенно спонтанно. Год назад мы вместе летели с турнира претенденток в Казани. У меня была короткая – меньше суток – стыковка здесь, в Петербурге, а дальше я улетал в Ставангер. И мы с Тимуром решили: а почему бы не пропиарить шахматы таким путём? Тем более, что Тимур у нас известный человек в социальных сетях, рекордсмен мира по игре вслепую, насколько я знаю, если ничего не изменилось. Достали фигуры. Аэропорт «Пулково», «Лавка счастья», зал прилёта, огромное количество людей вокруг. И мы сделали несколько кадров, которые обошли интернет. А почему нет?

- Здорово. Ну, Тимур – неординарная личность. Если кто-то захочет найти, но у нас с ним тоже были интервью на сайте.

- Да, абсолютно неординарная.

- А чем привлекательна, с вашей точки зрения, вот эта фотография?

Здесь у вас медаль. Какого она достоинства? Золотая?

- Самое главное в этом кадре – моя рука. На ней пятерня, можно сказать, пентакампеон. Это медаль пятикратного чемпиона Норвегии в командном зачёте. Это не сезон 2019-2020 годов, а прошлый сезон. Уже в пятый раз команда выиграла чемпионат Норвегии, причём с разными командами. Сначала это была команда шахматного клуба Кристиансунда. А после этого уже стали играть за команду «Валеренга» – не только я, но и ребята, которые вышли из команды клуба Кристиансунда. Кристиансунд – это город четырёх островов, которые объединяют красивые четыре моста. Когда-то, в 2010 году, там проводился матч-турнир Arctic Chess Stars, где играли Виши, Магнус, Юдит, Хаммер. А уже в другом турнире играл я, играла Саша Костенюк. Знаковое событие по временам десятых годов привезли в Норвегию.

Так что на этой фотографии – форма «Валеренги», медаль чемпиона Норвегии в командном зачёте и пентакампеон – победа в пятый раз.

- А здесь вы со сборной Турции.

- Это уже последний контракт, последний шаг…

- Вот видите, наконец-то вы называете вещи своими именами – «последний».

- Почему-то я так и предположил, что вы зацепитесь именно за это слово. Последний на данный момент. Не могу даже сказать, что заключительный, но действующий в полной мере. Я возглавил на тренерском мостике сборную Турции. Неожиданно скоро будет год, как это произошло. Мы готовимся… Ещё раз ловлю себя за язык – не «готовились», а «готовимся». Так вот, мы готовимся по-прежнему к Олимпиаде, которая не знаю, когда будет. На фото слева направо: Мустафа Йылмаз, Драган Солак, Эмре Джан и Олджан Калмазалп. Хорошие ребята, перспективные. У Мустафы сейчас вообще шикарный период. Я за него сейчас даже беспокоюсь, поскольку у него сейчас пошёл колоссальный взлёт – делёжка призовых мест в Гибралтаре, классный турнир в «Аэрофлоте». Его уровень просто скакнул – и вот так вот внезапно всё обрезалось на взлёте. Надо играть, а играть негде. Но я надеюсь, что из этого времени изоляции мы выйдем не без идей и пойдём дальше. Вопрос – у кого этих идей будет больше.

Так что на фото – сборная Турции, контракт с ними действует, и я буду с ними на следующей Олимпиаде.

- А я вам благодарен, что вы говорите на хорошем русском языке и не употребляете слово «крайний», которое напрашивалось здесь, вместо «последний».

И вот наконец фото.

Евгений, скажите честно: кого вы представляете в эту минуту? Кто на той мишени, в которую вы целитесь?

- Я думаю, что на самом деле это абсолютно абстрагировано. Никого не представляю, а целюсь в какие-то страхи, проблемы, недостатки, в тёмную полосу будущего, вымещаю куда-то свой негатив. Если коротко, то отстреливаюсь. Но всё равно взгляд-то устремлён вперёд, он целеустремлённый и сфокусированный. От пули всегда остаётся отверстие, и в нём всегда на тёмной мишени будет белый свет. Как мы видим, на мониторе есть мишень, и на ней я нарисовал выстрелами определённый узор. Сквозь него есть свет в конце тоннеля. Пробиваемся!

- Неужели вы скажете, что именно этот узор и рисовали?

- Стреляю достаточно неплохо. Там есть определённые попадания именно в те части мишени, в которые я и планировал попасть. Я не претендую ни на какие лавры стрелка, но это не стрельба наобум.

- Респект и уважуха, как говорят в таких случаях.

Хочу вернуться к теме музыки. Меня немного удивило, что вы «соскочили», если можно так выразиться, когда я вас об этом спросил, потому что знаю, что у вас музыкальные корни.

- Это верно.

- Может быть, расскажете об этом? Это очень интересно.

- У меня музыкальные классические корни. И я не столько соскочил с этой темы, сколько считаю, возможно, где-то некорректным обсуждать и осуждать авторство и права человека за ту музыку, которую он пишет к песням, тем более, к песням о шахматах, которых практически нет. Кроме «Чести шахматной короны» Высоцкого, я мало что могу вспомнить с лёта.

Да, у меня музыкальные корни, классическая музыка. Мама у меня заслуженная артистка – достаточно известный музыковед в Петербурге. В период моего взросления она работала в Петербургской филармонии, у неё были сцены здесь. И я, хоть и родился в Калилинграде, проводил огромное количество своего детского времени здесь, в Петербурге, и сам делал первые шаги в музыкальной школе. Но уже тогда, наверное, где-то проглядывалось шахматное будущее. Поскольку для меня рояль (я знаю, кстати, что вы играете, Евгений) был не с точки зрения слуха, я не слышал музыку. Я запоминал аккорды – клавиша белая, клавиша чёрная, через одну, через две, - визуальным запоминанием, визуальной памятью. Музыкантом стать у меня не было перспектив, и я выбрал ту стезю, где есть употребление визуализации. Но музыка навсегда осталась в моей жизни. Я очень люблю классическую музыку, Мариинский театр – я в нём достаточно частый гость.

- Очень интересно. То есть вы воспринимали музыку с детства не слухом, а неким зрительным способом?

- Я имею в виду – когда я сам играл на рояле, когда сам занимался. Естественно, я слушаю музыку, я наслаждаюсь ею. Но это не профессиональный интерес, это интерес именно любителя. И оценочные суждения тоже любительские. А именно с точки зрения играющего на инструменте человека, с точки зрения пианиста – да, я воспринимал её глазами.

- И ещё о творчестве. Я перед эфиром пробежался по вашему инстаграму. Давайте начнём вот с чего: с каких это пор вы завели себе инстаграм? Может быть, не все знают, но это достаточно редкий случай для сегодняшнего дня, когда человек не имеет ни фейсбука, ни Вконтакте, да и в инстаграме вас не было. Но вот появились. Когда и почему это произошло?

- Это произошло несколько месяцев назад. Не я стоял у истоков моего инстаграма, он был сделан по предложению конкретного человека. Её зовут Сильвия Константинович. Люди, которые бывают в Осло, в баре «Good knight», помнят и знают её как бартендера, то есть бармена в шахматном пабе. Но это далеко не основная её деятельность. Я могу ошибиться с её должностью, но она занимается чем-то, связанным с пиаром норвежской шахматной федерации. Она стоит у истоков Chess Party, которая, к сожалению, отодвигается всё дальше и дальше – сначала она планировалась в мае, потом в сентябре. Она занимается пиаром в Норвегии и она же является владельцем такого шахматного портала, как инстаграм-страницы «Chess Memes» - «Шахматные мемы». И вот при её участии и непосредственной поддержке и был создан мой аккаунт в Инстаграм. С точки зрения потенциальной раскрутки и популяризации ни в коем случае не моей персоны, а в целом шахмат и шахматного мира, поскольку мой инстаграм носит шахматный или околошахматный характер, может быть, с какими-то небольшими выдержками. Мне бы такая идея и в голову не пришла из-за нехватки времени даже подумать об этом. Но вот как-то пошло…

- Да, тем не менее, вы его активно и творчески ведёте. И помимо того, что есть у всех в инстаграме – фоток, комментариев к ним, - у вас там ещё стихи, которые вы, очевидно, сами пишете.

- Да, грешен, пишу. Меня за них периодически расстреливают, поскольку количество лайков ничтожно в сравнении с количеством негативных комментариев, которые даже не подписи, а пишутся куда-то в личку или даже в телефон: «Как ты можешь?», «Кто ты такой?», «Почему ты позволяешь себе судить, с какого-такого полёта?». Я не позволяю себе судить. Просто бывает так, что надо написать. Я очень долго писал в стол, очень долго не вытаскивал, не публиковал – это была проба пера. Но в последнее время я, может быть, взял паузу, скажем так, чтобы случайно не написать чего-нибудь лишнего.

Но да, я пишу стихи, это моё хобби, мне нравится. И есть даже отдельная часть этого хобби – из каждого нового места, из каждой новой страны, куда я езжу и прилетаю, я присылаю себе открытку. Сам себе. В любой пункт базирования, где бы я ни находился, я отправляю открытку Евгению Романову и стараюсь её подписать в стихах.

- Так теперь вы можете посылать открытку не только себе, но и всем, кто за вами следит в инстаграме.

- Ну, это по отдельным запросам, скажем так. А стихи – тем более.

- А что значит «судить»? Вы говорите, что вас критикуют за то, что вы судите. А вы в стихах кого-то судите?

- Я никого не сужу. Но, возможно, где-то высказываю своё мнение, где-то подкалываю, где-то шучу. Например, была большая отчасти поэма к Восьмому марта, к Международному женскому дню (не знаю, удалось вам прочитать или нет). И там в шутливой форме я описал определённые мужские проблемы, головные боли в канун женского дня. Девушкам это не очень понравилось, хотя, как мне кажется, это надо воспринимать с юмором. Потом было стихотворение, посвящённое Хемингуэю, написанное и опубликованное непосредственно в баре «Эль Флоридита», который он часто посещал. В этом стихотворении огромное междустрочье. Там нужно было читать не то, что написано, а то, что недонаписано. Может быть, это как-то трудно понять и принять, это видится людям совсем с другой стороны.

Я думаю, что не имеет смысла обсуждать взгляд с другой стороны. Я пишу, в первую очередь, для себя. Кому нравится, кому не нравится – это уже другой вопрос.

- Александр Тараненко пишет: «Женя, привет! Рад, что попал на твоё интервью». А если бы он ещё и вопрос какой-нибудь задал… Или это человек, который вас знает настолько хорошо, что у него не может быть к вам вопросов?

- У этого человека могут быть ко мне вопросы, а может и не быть. Шлю ему поклон. Он мой многолетний болельщик ещё из Калининграда, из города Гвардейска, где в своё время, очень давно, служил ещё мой отец. И Александр Григорьевич, я помню, организовал для меня выезд, сеанс одновременной игры офицерам в Гвардейском гарнизоне. Поэтому привет Калининграду!

- Вот говорил я, что не люблю вопросы про любимых шахматистов и вообще про что-нибудь любимое. А самому так и хочется спросить: а есть ли у вас любимые поэты?

- Да, вот здесь у меня есть лидирующее место. Не знаю, почему. Может быть, в чём-то я мыслю в одном с ним ключе. Это Иосиф Александрович Бродский. А может быть, мне в чём-то близка его рифма. Хотя именно за периодические трудности рифмы его многие недолюбливают – я имею в виду простых людей. Но моё мышление тоже многоэшелонно, многосоставляюще. Поэтому мне Бродский очень близок именно по духу.

- А если я сейчас выступлю с «неожиданным» предложением и попрошу вас что-нибудь прочесть? Из своего, не из Бродского. Как вы к этому отнесётесь?

- Легко. Я только возьму подсказку, поскольку мои стихи пишутся практически на ходу. Я над ними не работаю, я их не выверяю и где-то даже не вымеряю ритм, а просто пишу так, как я думаю.

Лучше что-нибудь из неопубликованного, Евгений?

- На ваш выбор. Но думаю, что из неопубликованного будет совсем хорошо.

- Мы затронули сегодня Гавану. И вот на Кубе, во время одной из прогулок по главному бульвару – Эль Прадо – мне в голову взбрело следующее (опять же, подчёркиваю, там всё между строк):

Всё осточертело, просто всё!
Идёшь по Эль-Прадо - кругом одни шлюхи.
Будто бы не уезжал.
В этой всеведомственной невезухе
Тянет найти уютный причал.

Пора бы уж смыться,
Полсуток по воздуху.
Прилёт в Шарик, как и всегда.
Снова вздрогнешь от диктора возгласа:
"Прибыл на прежний вокзал".

Всё осточертело это, всё!
Немота предметов, безнадежность Быковских фраз,
Знакомость известнейших силуэтов,
Тасующих карты нам напоказ.

Ты любишь Родину, и пусть что издали
Твоих продрейфенных стран.
Как бы чужие ядом ни прыскали,
Всё смоет в прошлое бурный океан.

Тебе же останется мечтать о будущем -
Где Куба, свобода, Фидель...
А страна повернётся за ветром дующим.
Хоть оттуда прилети, хоть отсель.

- У нас в эфире Евгений Романов. Подписывайтесь на его инстаграм – там не только его фотографии, но и его стихи. Будете там его критиковать. Знаете, говорят, что чем больше хейтеров, тем лучше для любой соцсети.

- Мне кажется, что чем больше критики, особенно если она обоснованная, аргументированная, тем лучше и для самого автора либо ведущего страницы. Это лишь сигнал к движению. Поэтому я всегда за критику, но обоснованную.

- Евгений, я попрошу вас сыграть со мной блиц: короткие вопросы, короткие ответы. Или я вас, после поэтической минутки, напрягу такой ерундой?

- Нет, я готов. Шахматист должен быть всегда готов играть в блиц.

- Хорошо, тогда поехали!

- Вы знаете, у нас сегодня очень короткий получился блиц, почти суперблиц – трёхминутный, как сейчас чаще всего играют. Но у меня ещё такой вопрос, из непрочитанных: «Кто из гроссмейстеров самый начитанный?». Может быть, этот вопрос мы перенесём в основной разговор, как вы считаете?

- А обязательно из гроссмейстеров?

- Ну, скажем, из более или менее известных шахматистов.

- С листа я могу назвать (и поверьте, Евгений, это ни в коем случае не пиар) своего коллегу и соведущего по моему интернет-каналу «Chess-ный ход», который я открыл на Youtube, - Мирослав Власенко. Это человек, который в огромном спектре тем может заткнуть меня за пояс. Он молодец!

А среди шахматистов, гроссмейстеров-профессионалов, мне очень сложно судить, поскольку у меня с ними по жизни не было общения. Может быть, это в большой степени мой косяк. Поэтому мне трудно сказать. А уж тем более сравнивать своих коллег я не собираюсь. Но одного я назвал – пишите Мирославу Власенко, и он вам расскажет о любой книге и обо всём прочитанном.

- Мне пишут, что раздражает музыка во время блица. Во-первых, не надо раздражаться. А во-вторых, я хочу заметить, что то исполнение, которое звучало, та «драная попса» - это была не «фанера», между прочим, а живое исполнение, живой звук.

- Прошу прощения, Евгений, я не слышал его.

- Да, у нас так технически устроено, что во время блица вы не слышите музыку. Но это и хорошо, а то бы вы уже… сбежали с эфира.

По поводу начитанности. Я давно хотел у вас спросить, Евгений. Вы же знакомы с Карлсеном?

- Знаком.

- Вы с ним работали?

- Некорректный вопрос. Я возглавлял норвежскую сборную в период, когда я жил в Норвегии… На самом деле, я должен начать немножко издалека, потому что спекуляция на эту тему от многих журналистов – ни в коем случае не имею в виду лично вас, но в целом – уже слегка поднадоели, и слухи тоже поднадоели.

Я уехал в Норвегию в 2013 году, абсолютно безвылазно прожил там три года, работал и с молодёжной, и с мужской сборными Норвегии, у нас были сборы перед Олимпиадой, у нас была сама Олимпиада. Да, я знаю Магнуса, мы сидели за одной доской, двигали одни фигуры. Когда-то были периоды, когда я посылал [дебютные] линии. Также я знаю, что всё, что было сделано в Норвегии в шахматах, естественно, всё попадало к нему в руки. Мы играли с ним за одну команду – за «Валеренгу», мы были вместе на футбольном поле и не только на футбольном, но и на шахматном поле, он был душой команды… Он даже наизусть знает какие-то мои партии, которые мы обсуждали. Например, обидную партию, которую я проиграл в Иерусалиме на чемпионате Европы Яну Непомнящему. Возможно, как там говорят, вечнозелёную, вдребезги выигранную. В один ход не довёл. Эту партию он знал, мы её долго обсуждали в Норвегии.

Но совокупности нашего человеческого общения, совокупности всего того, что я перечислил, недостаточно для того, чтобы я сказал, что работал с Магнусом. Это говорит лишь о человеческом контакте, о человеческом общении. И я никогда и нигде не называл себя тренером чемпиона мира.

- Вы знаете, мой вопрос был как раз не об этом, а о том, насколько хорошо вы его знаете.

- Ээ… В зависимости от последующих вопросов.

- А следующий вопрос такой. В последнее время я уже не от одного человека, знакомого с Карлсеном или хотя бы раз общавшегося с ним, слышал, что Карлсен – очень начитанный человек, совсем не такой недалёкий, каким может показаться на фотографиях или на видео, много знает, с ним есть о чём поговорить. Вот у вас как у человека, точно знакомого с ним, я бы хотел получить либо подтверждение, либо опровержение, может быть что-то среднее. Вот как бы вы ответили?

- Скорее, ответ будет каким-то усреднённым, потому что обо всём мы с Магнусом, естественно, не говорили. Я могу вспомнить наши последние дискуссии или даже некоторые состязания, кто больше помнит с точки зрения географии. Здесь он unbeatable. То есть если называть, где какие страны и с кем они граничат, причём, естественно, речь не идёт об общеизвестных странах, то здесь он даст фору практически любому. В каких-то интересующих его темах, на которые мы говорим, он, естественно, более чем подкован, обладает широкими познаниями. А об остальном мы не говорили, поэтому мне трудно об этом судить.

- Ну что ж... То, что вы не говорили, может быть, тоже является отчасти ответом на мой вопрос.

- Когда мы встретимся с ним в следующий раз, я обязательно у него что-нибудь спрошу.

- Викторину с ним проведите!

- Нет-нет, викторина – это ваша стезя, Евгений. А мы поговорим о чём-нибудь другом. Например, о пристрастиях в литературе. Не только ведь о футболе говорить.

- Вы уже рассказывали, что работаете со сборной Турции, сейчас вот сказали про Норвегию. Насколько я знаю, в вашем послужном тренерском списке есть ещё Германия и женская сборная Грузии. Но это из того, что я помню. Может быть, этот список шире?

- С точки зрения национальных команд сюда добавить нечего. Олимпиады я провёл с немецкой, норвежской мужскими сборными и грузинской женской. Следующая будет с турецкой.

Естественно, я работал с разными людьми, и индивидуально, и в команде. Из тех, кого я растил, я могу назвать весь проект, который в немецкой шахматной федерации, в шахбунде, - это «Prinzen Gruppe», «Немецкие принцы». Очень много мы занимались с Расмусом Сване, с Маттиасом Блюбаумом, с Деннисом Вагнером. Чуть меньше я контактировал с Сашей Донченко. У истоков, в самом начале (по определённым причинам мы потом расстались) я закладывал базу наравне с другими специалистами, как Давид Лобжанидзе, Винсенту Кеймеру, который сейчас на слуху. Это был не один и не два сбора, проведённых вместе. Ещё можно назвать команду ONGC – это такой крупномасштабный сбор. Я провёл длительное время в Индии вместе с Хампи, Сашикираном, совсем молодым Видитом – это было перед матчем в Тиране в Албании, по-моему, в 2010 году.

- То есть вы были где-то Крамником?

- Нет, я ни в коем случае не был Крамником. Владимир Борисович один и неповторим. А я – Романов и тоже, наверное, один пока в шахматном мире. Крамник растит подрастающее поколение, а у меня была своя работа. У нас был контакт с уже сформировавшимися шахматистами, поскольку Сашикиран и Хампи были тогда на самом подъёме и взлёте. Тогда ещё Гупта всё это спонсировал с ONGC. Также были контакты с топовыми шахматистами либо приближающимися к топовым, но их имена я бы называть не хотел.

- А вот про тот немецкий проект с детьми, о котором вы сказали, я, честно говоря, впервые слышу.

- Да, руководство немецкой шахматной федерации и курировавший именно этот проект тренер молодёжной сборной Бернд Фёклер придумали так называемый «Schach-Jahr» - «Шахматный год», когда после окончания школы и до поступления в университет ребята занимаются только шахматами. На самом деле этот Schach-Jahr начинался задолго до того, как его можно было так назвать, то есть сборы проходили ещё в период обучения в школе, но мы занимались и по ходу этого года. Да, этот проект был, и по факту сейчас это состав сборной Германии.

- С кем из сборных команд вам было интереснее всего?

- С каждой по-своему. Не могу выделить. Естественно, отдельный опыт я получил в команде с норвежской сборной, с присутствием в ней чемпиона мира, поскольку всё равно принимать решения по составу и быть в том состоянии, когда твоё решение может быть отменено, - это тоже отдельная капитанская перспектива. Хотя официально капитаном был другой человек.

С женской грузинской сборной, когда я целенаправленно в неё шёл, это был опыт амбиций. Я пришёл в команду с колоссальными амбициями, именно медальными. Я пришёл туда выигрывать. Девушки, если они меня слышат, не дадут соврать, что я костьми ложился, чтобы у них к утру было всё готово. Скажем так, они выходили на партии, вооружённые до зубов.

С немецкой сборной было тоже очень интересно, но команда была слегка, скажем так, не командная. Поскольку в немецкой сборной все профессионалы с большой буквы, то моя деятельность как тренера была ограничена спектром именно анализом подготовки каких-то вариантов, которые они уже сами выбрали. То есть я не вмешивался, я был именно подносчиком снарядов.

В турецкой сборной, мне кажется, у нас очень душевный коллектив, мы друг друга поддерживаем, мы вместе друг с другом по-человечески. Поэтому внутри атмосфера уже есть, и мы идём вперёд.

- Атмосфера – это очень много.

- Да. Мне кажется, что когда в команде нет атмосферы, она изначально обречена на выяснения того, кто прав, кто виноват. А турнир длинный, и обязательно хоть раз, но кто-нибудь да будет виноват.

- Очень интересно было бы поговорить о командных соревнованиях именно с этой точки зрения. Там очень много нюансов, отличающих командные шахматы от индивидуальных. Кстати, ФИДЕ объявила о том, что пройдёт онлайн-Олимпиада, не по шахматам, да и чёрт с ними, допустим, что по шахматам. Тоже командная. И я понимаю, что это вообще другое.

- Евгений, ФИДЕ объявила о том, что пройдёт всемирный массовый турнир, который с позиции своей шахматной силы и власти они назвали Олимпиадой. Я читал регламент про составы. Когда в команде присутствует, условно, два топовых игрока, и юноша, и девушка, и ещё шесть запасных, и чего только туда не намешано, - то это уже не Олимпиада. Олимпиада имеет девиз де Кубертена «Быстрее, выше, сильнее», а здесь турнир разношёрстный сам по себе.

Я в целом оцениваю проведение такого турнира позитивно, но его не нужно путать и производить подмену с самим понятием «Олимпиада». Это важный турнир, это популяризация шахмат, и пускай он будет, и пускай они сыграют. Опять же, мы все ржавеем на самоизоляции, и я двумя руками за этот турнир. Ну назвали его Олимпиадой – ну, значит, так. Назвали бы по-другому – было бы по-другому. Но я надеюсь, что это ни в коем случае не пересечётся ни с какой другой Олимпиадой и уж тем более с контролем времени. Сколько там? По пятнадцать, по десять минут? Что достаточно далеко от понятия «шахматы» и понятия «контроль над шахматной игрой».  Мы будем ждать, и, возможно, африканские нации преподнесут какие-нибудь сюрпризы.

- У вас как у тренера какие максимальные амбиции?

- Они зависят от ситуации и от того, с кем я работаю. Мне кажется, что мне удаётся определить планку возможностей человека, своего подопечного, к которой я его и веду. С точки зрения команды, то, например, с грузинской сборной у меня амбиции были только на золотые медали. Я был уверен, что при определённом стечении обстоятельств, определённом расположении звёзд, определенной подготовке, – когда начинается это «определённом, определённом, определённом», - и определённом карт-бланше в руках тренера, несколько большем, чем у меня был, это было возможно.

Наверное, у меня есть амбиции во всём, что я делаю. Естественно, я не могу быть лучшим во всём, но кто же запретит этого желать? И кто запретит работать во благо этого конечного результата? Поэтому если я беру индивидуально, как я брал немцев, то я предугадал всем, как минимум, то, что они имеют сейчас, и говорил им, что будет дальше, и куда они могут шагнуть. Поэтому это всё в зависимости от человека, от ситуации. Но из всего возможного цель – самая высокая.

- Вы обмолвились о том, что родились в Калининграде и позже переехали в Санкт-Петербург. Вы себя ощущаете петербуржцем?

- Как говорят в Петербурге, есть разделение на ленинградцев и петербуржцев.

- Вы так поняли мой вопрос? Ну, пусть будет так…

- Нет-нет, я не имею права ощущать себя ленинградцем, но ощущаю себя именно петербуржцем, и не по факту того, что я здесь живу или не живу. Поскольку, если взять временные рамки, то в Питере я провожу не так много времени. Возможно, чувствую себя петербуржцем в чём-то по факту духа. В период своего взросления я опять же проводил огромное количество времени в Питере. Можно даже сказать, что мой жизненный крёстный – это великий скульптор Михаил Константинович Аникушин, с которым мы просто дружили семьями. Но я никак при этом себя не отрезаю от Калининграда. У меня была возможность выбрать и своё местожительство, и место жизни. Но когда идёшь по городу, поднимаешь голову вверх, и внутри тебя сидит Бродский, то, мне кажется, что никакой другой город не подходит. Разве что Венеция, да? Что ещё может быть выбрано?

- А к шахматному Петербургу вы имеете какое-то отношение?

- Мне кажется, что на данном этапе, к моему большому сожалению, отдалённое и удалённое. Много лет я играл, числюсь и обучаюсь в шахматном клубе имени Чигорина, играл за команду клуба в премьер-лиге (она у нас называется СДЮСШОР ШШ). Но как-то в глобальном плане в шахматной жизни Петербурга я не задействован. Я тренер «Петровской ладьи», работал на сборах с молодыми перспективными не только петербуржцами, но и другими россиянами, которые проводились в том числе под эгидой РШФ (или, как сейчас говорят, ФШР). Так что немножко здесь, немножко там. Но чтобы я был полностью вовлечён в жизнь любимого города, - такого никогда не было. От раза к разу. А в остальном я живу и веду себя незаметно, поэтому меня можно не заметить.

- В Петербурге есть клуб, который неоднократно становился европейским чемпионом. Я не припомню, вы за него играли когда-нибудь?

- Нет. Команда, по-моему, сейчас называется «Медный всадник». У неё было множество названий и самое простое, по-моему, - это команда Петербургской шахматной федерации. Меня ни разу за неё не звали сыграть. Даже на самом большом моём взлёте.

- Вопрос от человека с ником «Честный игрок»: «Евгений, какую ещё имеете мотивацию в шахматах как игрок?»

- Обозначить цель. Мотивация – точно не рейтинг. Потому что когда ты имел 2660, что было больше кого-то в мире, я здраво оценивал ситуацию и понимал, что, скорей всего, ни в чемпионы, ни в топ-10 мира не попаду. Поэтому на эти единицы я не обращаю внимания. У меня есть отдельная мотивация, чем я постоянно занимаюсь. Во-первых, это придумывать в шахматах что-то новое, изобретать что-то новое, у меня периодически проскальзывают дебютные идеи. Пускай они не в магистральных линиях, и я отдельно это подчёркиваю, потому что мне неинтересно, а где-то, может, и скучно повторять за всеми. Хоть я прекрасно осознаю и понимаю, что это правильно – такие направления, пусть и заезженные до дыр, должны применяться. Но мне хочется разнообразить и расширить свой шахматный мир и вообще шахматы как игру. Поэтому для меня шахматы – это искусство, а мотивация – это развитие шахмат в себе и себя в шахматах. Это ни в коем случае не рейтинг, но есть и спортивные амбиции. Мне кажется, что у меня есть определённая сила, как говорят, есть ещё порох в пороховницах, запал, энергия. Есть два момента, которые в чём-то подвластны или просто могут быть интересны амбициям простого смертного гроссмейстера. Первое – это суперфинал. И второе – это уже в который раз Кубок мира, куда я отбирался. Как-то так. Спортивные цели как игрока именно такие. А неспортивные цели – это развитие шахмат, прогресс, новые идеи, широта. Конечно, по мере сил.

- И от того же «Честного игрока» вопрос: «Что нужно игроку 2580, чтобы повысить рейтинг до 2680? И сколько уделять времени шахматам?»

- Есть такое понятие (кстати, об этом мы тоже будем говорить на портале академии shagichess) как оценка соперника. Возможно, моя сильная сторона в тренерстве и в шахматах – это как раз оценка соперника, самопортрет и создание творческого портрета с противоположной стороны. Чтобы это понять, нельзя вот так огульно сказать: 2580, 2680. Например, у меня сейчас 2599 или 2600, даже не знаю точно. Но при этом отдельно взятые партии, я легко могу сказать, проводятся где-то на уровне 2650+. А бывают и совершенно провальные периоды.

То есть что нужно всем? Стабильность. Бесспорно, у меня её нет, но над этим можно работать. А по поводу 2580 и 2680 могу сказать только одно: мне кажется, что нужно поработать над собой, искренне покопаться в себе, устроить какой-то ретроспективный самоанализ и понять, что мешало тебе быть в 2680. То есть я, например, прекрасно знаю, что мешает мне - хотя я был когда-то на грани 2700 – быть там.

- И вы не можете с этим справиться?

- Очень трудно с этим справиться. Здесь надо изменить свой характер. Надо принять то, что и ничья – хороший результат, что необязательно выходить играть на победу, можно где-то и партию пропустить, и «подсушить». Конечно, если ты не чемпион мира и являешься исключением из большинства шахматистов. Что надо слышать себя, где-то и не сыграть в каком-то турнире, где-то, грубо скажу, «забить» на свой бэкграунд, на свои проблемы, на свои дела, на свои сторонние отвлекающие факторы. Где-то сконцентрироваться только на шахматах и на какой-то период уйти вглубь. В совокупности это всё сказать легко, а на самом деле очень сложно.

Возвращаясь к вопросу: 2680 – это уже не только шахматы. Это уже та грань, где каждая малейшая деталь имеет большое значение – и психология, и стабильность. И здесь, мне кажется, говорить только о шахматах не совсем правильно. Но одно я хочу сказать. То, что я говорю всем своим подопечным. Необходимо абсолютное самобичевание, самоанализ, просто до мозга костей себя разобрать и попытаться избавиться от того, что мешает.

- Правильный ли я делаю вывод из ваших слов, что, условно говоря, там, где выше 2680 (можно взять и планку в 2700), там уже другие люди – нестандартные, необычные, не среднестатистические? И нужно быть именно таким человеком, чтобы достичь уровня 2700.

- Я абсолютно уверен, что там все люди неординарные и во многом неординарные по-своему. Там уже всё складывается по-другому. Там люди уже не «зевнут», не подставят, не то что в три или четыре хода. Бывают, конечно, исключения, особенно в интернет-шахматах. Но в целом Qg5 – Qxd2 мы увидим только тогда, когда человек хочет так сыграть. В остальном это уже борьба мелочей. Поэтому простых и проходящих людей там нет. У каждого либо свой козырь, либо своя сила. Но их всех отличает, как мне кажется, два момента. Это колоссальный самоконтроль и восприятие, а точнее, принятие поражений. Отряхнулся – и иду дальше. Люди ни в коем случае при поражении не разваливаются. Ну и плюс есть некоторые большие шахматисты, которых обыграть просто невозможно или практически невозможно. Не подают! Вот чтобы там подали – такого не будет. И чтобы не добили совсем выигранную позицию – такого тоже не будет. Поэтому огрехов меньше, стабильность фантастическая и бешеный самоконтроль. А дальше уже идут талант, трудоспособность, знания, объём проделанной работы… Перечислять не будем, это очень долгий список всех деталей и мелочей.

- «Знаю Евгения больше 18 лет. Это, наверное, один из самых образованных гроссмейстеров нашего времени. Желаю ему удачи!». Это вам напоследок комментарий от того же Александра Тараненко.

- Спасибо большое!

- Спасибо большое и всем, кто нас слушал. Евгений, у меня к вам будет ещё одна необычная просьба – их сегодня у меня было немало: может быть, в конце что-нибудь из любимого Бродского?

- Ну… У вас на сайте, наверное, было не так давно самое сейчас изъезженное: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку»…

- А вы знаете, вот этого на сайте не было – именно по этой причине. Когда все подряд вдруг вспомнили эти строки и стали цитировать, это уже стало неприличным.

- По-моему, даже «Сплин» (могу ошибаться) положили эти слова на музыку и перепели её как песню. В памяти где-то есть такой факт.

Давайте из Бродского:

Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.

Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.

Расходясь, будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.

Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.

Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.

Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою.

Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.

Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.

Это был «Новый год на Канатчиковой даче». Я читал и вспомнил слова Чехова: «Не надо мешать человеку сходить с ума». Отчасти, наверное, это свойственно всем нам.


  


Комментарии

"Ветром дующем" или "ветром

"Ветром дующем" или "ветром дующим"?
Не искажён ли случайно оригинал?
 

Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Избранные фрагменты из интервью с Евгением Свешниковым, которое состоялось накануне в прямом эфире радио Chess-News в ходе первого раунда турнира претендентов.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, вместо со мной две очень красивые девушки. Одна из них действующая чемпионка мира Александра Костенюк, и ее дочка Франческа. Александра, у меня к вам такой вопрос. Через несколько дней вы едете в Турцию на чемпионат мира отстаивать свое звание. Зачем вам нужно было все, что здесь происходило, на Гоголевском бульваре?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте». И рядом со мной Александр Халифман, известный шахматист, не буду перечислять ваши регалии, Александр.

    А.ХАЛИФМАН: Не надо.

  • Е.СУРОВ: В эфире Генна Сосонко, сейчас перерыв в матче Каспаров-Шорт. Генна, как проходит матч, в какой атмосфере? Расскажите нам, пожалуйста, передайте атмосферу.

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?