Валентина Гунина, Ольга Гиря, Баира Кованова, Анастасия Боднарук, Вера Небольсина - о Елене Таировой

Время публикации: 29.08.2011 10:53 | Последнее обновление: 29.08.2011 10:55

Баира Кованова и Елена Таирова. Фото Ильи Одесского

Валентина Гунина:

Мы очень сильно дружили, я до сих пор вспоминаю её со слезами. Я считала, что Лена играла сильнее меня, и это при том, что она была младше почти на три года. А познакомились мы, когда Лене было семь лет, а мне – десять. Это был чемпионат мира в Оропесе - первый мой турнир. Я даже точно не помню, чемпионат - до 10 или до 8 лет. Уже тогда я запомнила ее как очень позитивную девочку.

Потом мы постоянно вместе жили на сборах, общались. А последний раз я с ней общалась достаточно близко в Дагомысе в 2009 году, во время матча Россия - Китай. Этот период я запомнила лучше всего. Помню, как мы смотрели вместе фильм – по-моему, он назывался «Ключ от всех дверей». Лена знала, что я обожаю ужастики. И говорит: «Пойдем посмотрим классный фильм». А сама при этом сидела и читала одним глазом электронную книжку, другим - поглядывала на экран монитора, чтобы мне было не так страшно. Хотя сама она ужастики не очень любила.

Увлекалась историей. У нее была очень хорошая память для женщины-шахматистки. Ольга Гиря, которая училась с ней вместе, рассказывала, что Лена помнила все даты. Мы часто обсуждали книги: я очень люблю Кинга - это тоже ужасы, а Лена обожала «Трех мушкетеров», она все время их перечитывала, в разных версиях.

Мне кажется, ошибкой было то, что Лена в 2009-м играла Высшую лигу, когда у нее уже было обострение. Играла она, кстати, совершенно блестяще, разнесла всех. Но, видимо, лучше было просто отдохнуть и подлечиться. Я думаю, что если бы она обратилась к нашему ректору, то ей организовали бы хоть какое-то лечение. Мы вместе лежали в больнице два раза, и она рассказывала, как лежала там полгода, как у нее не было денег на лекарства, а врачи говорили, что необходимые лекарства нужно покупать самим. Зная о своей болезни, она излучала оптимизм и мне всегда советовала: «Живи позитивнее!».


Ольга Гиря:

Мы были очень близкими подругами с Леной. Вместе играли, вместе жили в общежитии Училища Олимпийского резерва, и потом должны были вместе жить в общежитии РГСУ.

О ней можно сказать, что она очень надежный друг, очень добрая – просто жутко добрая. С ней было очень весело, Лена никогда не унывала. Всегда действовала, никогда не сидела на месте. При этом мыслила позитивно, всегда поддерживала в трудную минуту.

Почему-то в голову пришел смешной бытовой случай. У нас в комнате обычно был творческий беспорядок, а в общежитии время от времени бывают проверки чистоты и порядка. И однажды во время такой проверки мы заходим в комнату, а там очень резко пахнет какими-то ароматическими штучками – многие не выносят такой запах. Оказалось, что Лена зажгла специально, чтобы они побыстрее ушли. Обычно мы скрывали беспорядок. Если проверка, мы все вещи быстренько собирали – и в шкаф. А она зажгла ароматические палочки, чтобы проверяющие долго не продержались...


Баира Кованова:

Самый яркий момент в моей памяти – это когда Лена выиграла Высшую лигу. Это было в Орле, мы с ней давно не виделись, она пришла ко мне в гости, и мы долго, часа три или четыре разговаривали. Это было уже после ее выхода из больницы. Я расспрашивала, но она так и не сказала тогда, чем болела. Просто говорила: «Я так рада, что могу просто играть, и мне не надо уезжать в больницу!». Я спрашиваю: «То есть у тебя уже нормально?». Она отвечает: «Да, я уже выздоровела, и теперь буду играть, все будет хорошо». И она была такая жизнерадостная...

Я считаю, что она была самая талантливая девочка из всех. Конечно, никого не хочу обидеть, но она была безумно талантлива. Мне очень нравилось смотреть, как она играет. Никаких подстав, никаких «удача – неудача», а вот именно хорошая, позиционная игра. Мы с ней много на турнирах были, дружили, хотя она меня намного младше. Она была очень хорошая, очень добрая, искренняя, никогда никому не желала плохого, в ней была настоящая детская непосредственность.

Безумно жаль ее маму, потому что она вложила в нее всю свою жизнь.

Для российских шахмат, это, конечно, большая утрата. Столько нереализованного! Конечно, это всё вторичное - важнее, что просто хороший человек. Но в ней было столько таланта...


Анастасия Боднарук:

Мы дружили, вместе жили в московском Училище Олимпийского резерва. И занимались вместе. Кроме того, что Лена была чудесным, добрым, отзывчивым человеком, она была замечательной шахматисткой. Вернувшись после болезни, она сразу же выиграла Высшую лигу - это говорит о ее огромном таланте и сильнейших бойцовских качествах. Ушла она, можно сказать, на пике своей формы, что, является большой потерей и для шахмат, и для нас всех.


Вера Небольсина:

Мы очень близко дружили с Леной, начиная с 1999 года, с нашей совместной партии на чемпионате мира до 10 лет. Поединок получился очень длинным, закончился вничью. Помню, мы вышли из зала и обе плакали. Там был какой-то эндшпиль с разноцветными слонами, Лена имела две лишних пешки, но они блокировались. По-моему, она очень долго пыталась выиграть, несмотря на то, что окончание было ничейным.

А подружились мы уже после окончания турнира, в самолете, когда летели вместе в Москву. Там же вместе с нами была Катя Лагно. Мы разговорились, обменялись адресами, и так между нами завязалась переписка. Писали друг другу письма (обычные, не электронные), играли по переписке. Обменивались впечатлениями о жизни. Я переписывалась со многими подругами-шахматистками, но от Лены приходили самые толстые конверты. Она исписывала целые тетрадки! Так продолжалось довольно долго до того момента, как она переехала в Рязань, а там уже у нас компьютеры появились, и мы стали общаться еще чаще.

Потом учились вместе в УОРе (Училище Олимпийского резерва) вместе с Гирей, Савиной, Боднарук и Кашлинской. Но с Леной была самая старая, а значит, наиболее крепкая дружба.

У Лены всегда был очень упертый, твердый характер. Для меня она была примером сильного человека. У нее всегда была установка на борьбу.

Я знала о ее болезни довольно давно. Шел 2008-й год, вторая половина августа. Мы с папой летели на чемпионат мира в Нальчик и на несколько дней остановились в Москве у Лены с ее мамой. Вообще мы довольно часто гостили у них. Тогда же проходил Мемориал Таля, который мы с Леной посетили. Она рассказывала, что с начала августа решила всерьез готовиться к предстоявшей в ноябре Олимпиаде. «Я теперь бегаю каждый день, - говорила она. – Это тяжело, но необходимо улучшить физическую форму перед таким важным турниром». А в один из дней она при мне упала в обморок. Ее отвезли в больницу. И тогда же я узнала, что одно ее легкое полностью, а другое наполовину заполнены водой. В больнице она провела довольно длительное время, а когда выписалась, была очень счастлива. И именно на той радости, на той энергии (шахматной подготовки ведь особой не было) выиграла Высшую лигу. После пережитого у нее отсутствовали те обычные турнирные волнения, которые испытывают рядовые шахматисты.

В августе следующего года она планировала поступать в РГСУ, и нужно было пройти медицинское обследование. Выяснилось, что со здоровьем снова возникли осложнения. Но, возможно, о том, что в реальности происходило, по-настоящему знала только ее мама. Лену снова положили в больницу – «для профилактики», как она тогда сказала. И до декабря жизнь ее делилась на периоды: две недели в больнице, две недели – дома. В декабре ее выписали.

До последних дней Лена была твердо уверена в том, что впереди у нее долгие годы выступлений в турнирах. Она собиралась ехать на чемпионат Европы в Риеку, в марте 2010-го. Сообщила мне номер своего рейса, на который я тоже купила билет. Звонить ей не стала – думала, мы же все равно скоро встретимся и поговорим, - а только написала.

В самолете ее не оказалось. А после чемпионата Европы мы узнали, что Лена умерла…


28 августа Елене Таировой исполнилось бы 20 лет.
 


  


Смотрите также...