Тяжела и неказиста

Время публикации: 22.10.2011 13:49 | Последнее обновление: 22.10.2011 13:49

Перестройка в стране еще только набирала обороты, а инфляция буквально понеслась вскачь.

Работать в качестве тренера, да еще и по совместительству, становилось просто бессмысленно. Я «забросил» трудовую книжку в близлежащий Дом пионеров, отказался от зарплаты, чтобы не приставали, и сконцентрировался на вояжах в соцстраны.

Шахматистов тогда условно можно было разделить на три категории:

1) Опытные турнирные бойцы, титулованные и уверенные в своих силах, приглашаемые организаторами турниров на выгодных условиях и, к тому же, часто берущие неплохие призы. Эти – как играли, так и продолжали играть и на соревнования ездили, в основном, налегке.

2) Мастера и кандидаты, для которых заграница ранее была недоступна. Не в полной мере надеясь на спортивный успех, эта категория в большей или меньшей степени попутно занималась торговлей книгами, шахматным инвентарем, а порой, и чем придется.

3) Люди, которые оформляли себе командировки на шахматные турниры, но участия в них не принимали, а занимались только коммерцией.

Я, естественно, очутился во второй группе – самой многочисленной.

Конкуренция на турнирах все возрастала, а кормить семью, пусть и небольшую, было необходимо. Мне довольно быстро удалось оформить служебный загранпаспорт.

Схема подготовки, а затем поездки была примерно такая.

Получив приглашение на турнир, оформлял командировку, менял в банке рубли на валюту страны, в которую отправлялся. На первых порах я ездил только в Венгрию и менял, естественно, на форинты. Затем с немалым трудом приобретались билеты на поезд (туда и обратно), поскольку на самолете много не увезешь, да и железнодорожное сообщение было очень дешевым. Затем, или параллельно, марш-бросок по магазинам книжным, спортивным и прочим, где скупались шахматные книги, часы, шахматы и доски. Не грех было прихватить несколько электробритв и гэдээровскую фотопленку, а где пленка, там и фотоаппарат. Хозтовары – почему бы нет? На первых порах еще и продукты с собой возил.

Весь этот тяжеленный скарб с трудом доволакивался до поезда, и только в купе начиналась «нирвана». Это был полноценный отдых, если не считать нервотрепки на таможне. Без малого через двое суток ты уже в Будапеште, а если едешь в какой-нибудь Залакарош, то прибавьте еще часов пять или шесть.

На турнире, если организаторы не против, раскладываешь свой товар где-нибудь на подоконнике задолго до начала соревнования и начинается вялотекущий процесс торговли. Хорошо если твоему «соседу по бизнесу» жена, скажем, помогает во время тура и можно за стандартные десять процентов от реализации свой товар передоверить, а порой приходилось просто так оставлять – воровства практически не было.

Во время партии выходишь раз двадцать – посмотреть, как дела, не «клюет» ли…

На вырученные деньги закупался товар: польская косметика, джинсы, электроника. У нас в стране было тогда «шаром покати», и когда по возвращении вся эта мишура распихивалась по комиссионкам, отдача была достойная. Выигрыш, по сравнению с вложениями, был восьми-, а то и десятикратный.

Иногда казалось, правда, что очередное усилие будет в твоей жизни последним, но это, как говорится, издержки производства. Стакан «бальзама», вздох полной грудью и вперед на танки.

На фоне этой титанической борьбы, шахматные успехи, как вы сами понимаете, стали скорее исключением из правил.

Преклонялся я в этом смысле перед гроссмейстером  Михаилом Цейтлиным. Вроде и не богатырь, но пер на турниры такую сумищу книг и таких размеров, что – как она бедная выдерживала.

Центральный шахматный клуб задумал в канун перестройки грандиозный проект – информационный сборник «Шахматы в СССР». Он издавался в противовес югославскому «Информатору», но еще более качественно, и печатался где-то в Италии.

Правда, вышло всего семь томов и Бобик скоропостижно сдох, но нераспроданный тираж остался. Шахматный народ окрестил это чудо метким названием «Белая смерть» - за цвет обложки и внушительный вес. Вот представьте: на большом опен-турнире подходит к концу очередной тур. Сидят два любителя из каких-то там капстран и анализируют только что сыгранную партию. Медленно, по-кошачьи, плавными кругами приближается к ним гроссмейстер Цейтлин с полным комплектом этой «прелести» под мышкой и, проявляя крайнюю заинтересованность, подключается к анализу. Проходит пятнадцать, двадцать минут, полчаса… В итоге Михаил отходит, а «Белая смерть» - остается.

Но самым для меня забавным персонажем был украинский шахматист Погорелов. Коротенькие усики и дежурная улыбочка на полном лице делали его похожим на китайского мандарина. Но, гордо бия себя в грудь, он без обиняков заявлял, что является украинским евреем и поэтому имя его – Русланд.

Привыкнуть к этому финишному «д» - задача для многих, наверное, непростая, но мне она оказалась по зубам. Тем более, что моя мама частенько мне в детстве говорила: «Хоть горшком назови – только в печку не ставь!».

Русланд много и успешно торговал шахматными книгами. На один из турниров в Будапешт он приехал с женой, которая в реализации печатной продукции ему активно помогала. Потом, когда она уехала, я спросил Русланда – сколько раз он свою супругу в Венгрию привозил. Даже не пытаясь сдержать внутреннюю ярость, Погорелов ответил: «Два – первый и последний! Эта (далее следовала непереводимая игра слов) свою сумочку в такси забыла!»

На следующем турнире ему ассистировала уже другая девушка.

В 1990-м судьба занесла меня в Надьканижу – венгерский городок, приграничный с Хорватией. Я опоздал на турнир, но довелось мне пожить в одном номере с Погореловым и моим другом Витей Купоросовым.

Витя по секрету очень мне на соседа жаловался. Русланд привез на продажу кинокамеру и после каждого тура, как на работу, ходил на местный рынок, где часами болтался с этой камерой на плече, в тщетной надежде ее продать. Витя уже давно спал, когда торговец приходил, беззастенчиво включал свет, извлекал из чемодана трехмесячной давности сало и поедал его, приговаривая: «Я ем г…о. Почему я ем г…о? Я вынужден есть г…о!»

В том, что Витя ни капли не преувеличил, я убедился, когда у меня на глазах Погорелов извлек из кармана толстую пачку дойчмарок, а потом, пересчитав, сказал: «Нет, что-то я шикую. Я должен питаться в день на сто форинтов. А почему на сто? – на пятьдесят!»

Это было примерно равно одной марке, но значительно меньше доллара.

Жил я у них в комнате неофициально, и когда уезжал, Русланд потребовал, чтобы я за проживание расплатился. Дал я ему триста форинтов, сущие гроши конечно, но забрал он их, не моргнув глазом.

Не помню, кто мне потом доложил, что позже, на турнире в Югославии Русланд всем рассказывал, что я у него в Надьканиже чуть ли не на иждивении  был.

Сейчас господин Погорелов живет в Испании. Стал гроссмейстером, хотя и весьма слабым. Тренирует детишек. Финальная буква «д» из его имени напрочь потерялась.

«Тяжела и неказиста жизнь советского шахиста» - любил говорить мой друг Толя Голиков.

Шахист на сербохорватском – шахматист, а то, что неказиста была и тяжела – так это мягко сказано.


  


Смотрите также...

  • «Улеглась моя былая рана» -
    Уж Грищук не ранит «нечто» нам:
    Он едва «уполз» от Ароняна
    Из позиции, пропертой в хлам!

    Одержал моральную победу,
    Россиянам луч надежды дал…
    Может быть, и я в Казань поеду
    Поболеть за Сашу – на финал!

  • Отчего так в России Советы  шумят?
    И без них вроде все, да и всё понимают;
    Чуть не смену в гостиной шахклуба сидят -
    Бесконечно себя повторяют.

    Я приник к монитору и зрелищу рад!
    Может это лишь все, что я в жизни узнаю.
    Стрелы критики в стан РШФ не летят,
    Почему - хорошо понимаю.

  • И. Левитову                    
    Илья Левитов не понимает, зачем опрашивать ведущих гроссмейстеров

  • Илья Левитов о Владимире Крамнике: "Если человек не чувствует в себе потребности играть за сборную, когда его зовут, я считаю, искусственно не надо заманивать. ... Мы не знаем его мотивации играть в шахматы. У кого-то флаг, у кого-то еще что-то. Может быть, он просто профессионал: садится и каждую партию играет как последнюю..."

  • Замечу, и не для проформы,
    Что есть секрет хорошей формы,
    И я им точно овладел.

    Чтоб не остаться не у дел,
    Так сразу раскрывать не стану -
    Пожалуй, нужно «застолбить».
    Иначе Карлсена прибить
    Сумеет Вася не спеша,
    А мне навару  -  ни шиша.

  • Сегодня стало известно, что формат традиционного фестиваля "Москва опен" в следующем году претерпит изменения. Главными станут круговые турниры с участием приглашенных молодых гроссмейстеров - по десять человек в мужском и женском соревновании.

  • Имею обыкновение читать комментарии, появляющиеся на сайте. Значительная часть из них наводит на определенные мысли. 

    И вот, не будучи сотрудником сайта, а являясь, скорее, «вольноопределяющимся», хотелось бы четко и беспристрастно донести до народа истину, коей она мне видится.

  • Есть женщины в русских селеньях - оне
    В районе полтинника (кои и хуже).
    Опять китаянки верхом на коне,
    А наши  застряли в немыслимой луже.

  •  Казалося, ну, ниже
    Нельзя сидеть в дыре,
    Ан глядь: уж мы в Париже

  • У Лукоморья, братцы, скучно…
    И зритель смотрит равнодушно,
    Как исполнителей квартет
    Танцует скорбный менуэт.

    Там Гельфанд с Камским ходят кругом,
    Завороженные  друг другом…
    Борис силен, вооружен,
    Но он не лезет на рожон.