Борис Постовский: "Очень люблю шахматистов"

Время публикации: 04.09.2012 14:40 | Последнее обновление: 03.01.2013 12:04
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 03.09.2012, 23.55

Е.СУРОВ: Ночь часов ноль минут – хорошее время, между прочим. Меня зовут Евгений Суров, это прямой эфир Chess-News. Прошу прощения за мой голос, я сегодня постараюсь говорить как можно меньше. А как можно больше будет говорить Борис Постовский – тем более, что это такой гость, которого всегда интересно послушать, даже в такой поздний час. Борис Наумович, приветствую вас!

Б.ПОСТОВСКИЙ: Да, добрый вечер, или доброй ночи – уж и не знаю, как сказать.

Е.СУРОВ: Кому как.

Б.ПОСТОВСКИЙ: У нас, правда, четыре часа дня, так что у нас – добрый день. У нас разница в восемь часов.

* * * * * * * *

Е.СУРОВ: Много вопросов пришло к вам. Давайте я их буду зачитывать.

Владимир спрашивает: «Расскажите, пожалуйста, как в Вашу эпоху в сборной проходила шахматная часть подготовки к матчам. Готовились вместе или каждый сам по себе? В какой степени Вы участвовали в процессе?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, было по-разному. Когда я только начинал, в 94-ом году, - тогда совсем молодые были и Свидлер, и Тивяков, - они ко мне приходили, советовались со мной: что сыграть, что не сыграть. Я давал им какие-то советы, хотя уже в это время не могу сказать, что был каким-то теоретиком. Было время, когда я занимался теорией, но это были 80-е годы, когда я играл в чемпионате СССР по переписке и стал чемпионом СССР. Тогда я довольно-таки прилично знал. Потом я много занимался теорией, когда работал с Черниным – это был 85-ый год. Но уже в начале 90-х я сильно себя не утруждал теоретическими изысканиями. Тем более, что я стал тренером сборной, как считал и считаю до сих пор, в какой-то мере случайно. Поэтому ко мне шахматисты обращались часто за советом не потому, что я подскажу какой-то вариант в игре, а потому что я знал, как играют их противники. То есть я наблюдал и наблюдаю всех ведущих шахматистов в течение очень длительного времени – где-то порядка тридцати лет. Поэтому, конечно, я знаю, скажем, как играет Иванчук и другие – я их знаю, как облупленных. Поэтому они иногда советовались: стоит ли идти на такой-то вариант или не стоит, на такую-то позицию… Это не были конкретные анализы каких-то вариантов, это были чисто советы.

Что касается вообще подготовки. В наше время не было такой непозволительной роскоши, чтобы можно было взять с собой тренеров, сильных помощников. Тогда денег на это не было. Единственный участник, которому  разрешалось брать на олимпиаду индивидуального тренера, - это чемпион Каспаров. И то – он оплачивал тренера сам. Кстати, в 94-ом и в 96-ом году – на первых двух Олимпиадах, где Каспаров играл вместе со мной за команду, - его тренером был Юрий Дохоян.

И вообще, я должен сказать, что с Дохояном меня связывает длительное не то чтобы сотрудничество, но, можно сказать, хорошее, приятное знакомство. Потому что я помню, что впервые я с ним познакомился в 89-ом году, когда мы были в Пуэрто-Рико на чемпионате мира юношей. Я был с Крамником и Тивяковым. А Дохоян был тренером Владимира Акопяна, который там стал чемпионом мира до 18 лет. Уже тогда я присматривался к Юре Дохояну. Он оберегал Акопяна, делал все для того, чтобы… Там была страшная жара, выше 40 градусов. И он делал все для его успеха.

И так получилось, что я в какой-то мере был не то чтобы его… то есть не то чтобы с моей помощью, но с моим советом он попал тренером к Каспарову. Это был где-то конец 92-го или начало 93-го года. Ко мне тогда обратилась мама Гарика Каспарова, Клара Шагеновна. По-моему, именно тогда закончилось сотрудничество Каспарова с Сергеем Макарычевым, и она спросила, кого бы я посоветовал Гарику. Я тогда и порекомендовал Юру Дохояна. Перед этим мы с ним летали в Америку, на всемирный Open, там вместе были. Так что я за ним немножко наблюдал. Он мне нравился именно своим спокойствием – это тоже очень необходимо тренеру.

Е.СУРОВ: А сколько было лет Дохояну, когда вы его порекомендовали?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Не знаю. Тогда ему было…

Е.СУРОВ: Это же было двадцать лет назад.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Скорее всего, девятнадцать лет назад. Ему было, наверное, тогда под тридцать. Сейчас я скажу точно… Какого года Дохоян?

Е.СУРОВ: Хорошо, это справочный вопрос.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Да, это вопрос справочный. Во всяком случае, я знаю, что он был и шахматистом неплохим, и тренировал неплохо. Поэтому, мне кажется, что это была удачная кандидатура. Я, правда, тогда рекомендовал еще и Женю Пигусова, который тоже какое-то небольшое время работал с Гариком. Но Дохоян, видимо, больше ему понравился, он потом остался с ним на долгие годы. Ну и, конечно, то, что он показал свой результат, который повторить невозможно, с женской командой, говорит о том, что он – очень вдумчивый тренер. Хотя женские шахматы от мужских, конечно, сильно отличаются.

Е.СУРОВ: Об отношениях тренера и ученика к вам как раз вопрос…

Б.ПОСТОВСКИЙ: Да, так вот, я как раз не досказал мысль. Все было по-разному. А что касается того, как готовились шахматисты, – обычно это было так, что люди разбивались и готовились парами. Не то чтобы вся команда вместе собиралась - так работать очень трудно, практически невозможно. Кто-то с кем-то более дружен, они собирались вместе, советовались, что-то анализировали – вот так это было в наши времена, так готовились к партиям. Но конечно, в то время не было такой сумасшедшей компьютерной подготовки, как сейчас. Все-таки времена были другие. И я скажу, что сейчас стало особенно тяжело, потому что нагрузка на память сильно возросла, и шахматисты очень много сил и энергии тратят в подготовке. Я думаю, что многим это мешает и во время игры. Но это отдельный разговор.

Е.СУРОВ: Смотрите, об отношениях тренера с учеником какой-то загадочный вопрос задает человек с ником «Каменский тренер»: «Здравствуйте Борис. Как Вы общаетесь с учеником, который Вас "предал"? То есть Вы его много лет готовили, вывели в люди, а он ушел к другому тренеру. Например, Зак ведь не простил Спасского». У вас были такие ученики?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, сказать, что у меня… Ну, например, мне было немножко жалко – но это, собственно говоря, был выбор шахматиста, мы просто перестали общаться, а не то чтобы он ушел к кому-то. У меня таких случаев, по сути, не было. У меня же из таких учеников, с кем я много работал, был Сергей Тивяков -  с ним я выиграл чемпионат мира до 16 или до 18 лет. А дальше он, в общем, как-то считал, что может уже сам, или что я ему должен что-то обязательно гарантировать, какие-то гарантии давать в плане каких-то турниров и так далее. И мы с ним разошлись, по сути, не потому что он ушел к другому тренеру. По-моему, он даже и тренера-то другого не имел.

Потом у меня было сотрудничество с Сашей Черниным. И тоже не было такого, что он ушел к другому тренеру. То, что он занимался с Дворецким – так с Дворецким очень многие занимались, и я считал, что это полезно с точки зрения приобретения техники. Многие занимались с Дворецким без своих личных тренеров. Так что такого не было, чтобы я был на кого-то из своих очень сильно обижен или еще что-то.

Потом, я очень много занимался в школе Смыслова – там было очень много одаренных ребят. Но я не считал себя каким-то их тренером, я считал себя просто их наставником. Может быть, чему-то я их и научил в жизни, многие из них до сих пор мне благодарны, со многими из тех, кто был в той знаменитой школе, у меня до сих пор сохранились хорошие отношения. Поэтому у меня нет такой обиды, как у Зака, ни на кого. К счастью, для меня.

Е.СУРОВ: Сразу несколько вопросов задает Камиль Аскеров. Вот первый из них: «Расскажите о себе: где родились и где или как приобрели шахматные знания?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, я, в общем-то, коренной москвич, родился в Москве, в тяжелом 1937 году – тяжелом в том смысле, что этот год был тяжелым для Советской страны, для Советского Союза. Это год, когда страна потеряла очень многих людей – год репрессий и прочее. Но, благо, я в то время был настолько мал, что ничего этого не знал и не понимал. По сути, кроме двух лет, которые я был в эвакуации в Кемеровской области, я всю жизнь прожил в Москве. В шахматы меня научил играть еще двоюродный брат, когда мне было, наверное, лет девять-десять. Потом я очень быстро начал его обыгрывать. То есть мне эта игра сразу понравилась, но особенно я не занимался шахматами, как многие занимались – во Дворцах пионеров и прочее, потому что я много времени уделял другим вещам – и музыке учился, и спортом занимался. Но, во всяком случае, и в шахматы тоже играл. Когда я поступал в Бауманский институт в 54-ом году – слава богу, что Сталина к этому времени уже не существовало, и была возможность поступления, а раньше об этом и думать было нельзя. Но его в это время уже не было, а я окончил школу с золотой медалью. И вот тогда у меня уже был первый разряд или первая категория – я сейчас уже не помню, как это тогда называлось. Я даже не был кандидатом в мастера. Но, видимо, первый разряд был неплохой, потому что меня сразу взяли в команду этого высшего технического училища имени Баумана. Правда, на одну из последних досок. Тогда-то я и познакомился там впервые с Анатолием Быховским, с которым мы дружны до сих пор.

Е.СУРОВ: Прямо перед нашим с вами разговором я с ним довольно долго беседовал.

Б.ПОСТОВСКИЙ: А мы часто с ним беседуем, обсуждаем разные вопросы, в том числе и тренерские.

Вот. И в институте я как-то начал активно играть в шахматы. Довольно скоро стал капитаном команды Бауманского института. Потом выполнил норму кандидата в мастера. Но, тем не менее, сказать, чтобы я… Тогда я действительно стал больше заниматься. Особенно много занимался шахматами, когда перешел из Бауманского в авиационный институт -  там я фактически стал и капитаном команды, и тренером команды, и туда же я привлек своего друга гроссмейстера Владимира Либерзона. Вот тогда я стал много заниматься шахматами, и команда сразу стала выигрывать, выиграла, в том числе, и чемпионат Москвы – мы обыграли даже команду Московского университета. Но выше, чем звание кандидата в мастера, я не мог выполнить. Я играл как-то один или два раза в турнире сильнейших кандидатов, но не смог пробиться дальше. Хотя с мастерами сражался в чемпионатах, когда играл за команду, и играл неплохо. Я помню, что с Битманом я играл, с Гутопом, с Мясниковым. А потом, после окончания института, началась серьезная работа, и я оставил шахматы на какое-то время. Тем не менее, они всегда были со мной. Я всегда любил решать что-то, любил заниматься. Вот, собственно говоря, и все.

В дальнейшем, когда я ушел в профессиональные шахматы, тогда стал заниматься очень много. Но это уже был 76-77-ой год – когда я забросил инженерную работу и целиком перешел в шахматы. Вот тогда, собственно говоря, и началась вторая и бОльшая половина моей жизни, которая была посвящена шахматам.

Е.СУРОВ: Времени не очень много. Зачитываю следующий вопрос: «Как вы думаете, должен ли шахматист или шахматный корреспондент заниматься политикой?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, это трудный вопрос. Что значит «заниматься политикой»? Я считаю, что вообще любым делом нужно заниматься профессионально. Если он шахматист, то он профессионально занимается шахматами, а это очень серьезная профессия, она отнимает очень много сил, энергии и так далее. Мне думается, он не должен быть аполитичным – вот так бы я сказал. Заниматься политикой в том смысле, что тратить на это свои силы, усилия… Я думаю, что в этом случае заниматься политикой и шахматами – это несовместимо. Но быть аполитичным тоже плохо. Конечно, каждый человек должен иметь свое мнение, он должен понимать, что происходит в политике, он должен, естественно, поддерживать то прогрессивное, что есть, и быть против тех вещей, которые допускаются в жизни. Вот так, если коротко, я бы ответил на этот вопрос.

Е.СУРОВ: Спасибо. «Назовите тройку наиболее сильных действующих шахматистов». На данный момент.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Безусловно, надо отдать должное Магнусу Карлсену – по его игре, по результатам он, конечно, сейчас номер один. Еще я бы назвал по результатам Крамника и Ароняна. Но, конечно, мне скажут: «А как же Ананд – чемпион мира?». Конечно, я очень люблю Ананда, хорошо к нему отношусь. Но просто у меня такое впечатление, что его амбиции ушли, и он сейчас меньше занимается.

Е.СУРОВ: Что касается чемпиона мира, то следующий вопрос: «Как можно воспитать чемпиона мира, и что для этого нужно?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, раньше многие говорили, что чемпионом мира надо родиться. Мне об этом говорил, допустим, и Василий Васильевич Смыслов, с которым я очень много общался в жизни. Сегодня, конечно, все немножко другое, чем было раньше. Но все равно, я вам скажу, что можно попытаться воспитать чемпиона мира. Может, это и не удастся, но, во всяком случае… Во-первых, надо найти человека – а это самое трудное: найти человека, из которого можно попытаться сделать чемпиона мира. Этот человек, во-первых, должен безумно любить шахматы. Он должен быть физически крепким, с хорошей нервной системой, с хорошей памятью, с высокой работоспособностью. Весь этот комплекс – это необходимые условия. Знаете, как в математике говорят: условия необходимые. Но насколько они окажутся еще и достаточными, сказать трудно. Но. Во всяком случае, если бы кто-то сегодня сказал: я знаю, из кого можно сделать чемпиона мира… Тут важно найти, из кого, а уж сделать – специалистов довольно-таки много. Очень трудно найти тот материал, из которого можно сделать. Вот так мне кажется. Потому что – возьмите последних чемпионов мира. Им просто от бога все это было преподнесено, у них все это было. Я имею в виду Карпова, Каспарова, Ананда. У них все от бога, и плюс к этому – высочайшая работоспособность. Кроме таланта еще и потрясающий труд. То есть они очень-очень много – я это видел сам и знаю – вложили труда в то, чтобы стать чемпионами. Это, конечно, не так просто. Вот сейчас вроде бы все данные есть у Карякина – так многие считают, и даже Карпов когда-то высказывался. Да и я его видел на олимпиаде еще восемь лет назад, в Кальвии, в 2004 году. Он на меня произвел потрясающее впечатление тогда. Его тогда выставлял иногда на игру Тукмаков, и он показал прекрасный результат – по-моему, 5.5 из 6, если не ошибаюсь. В общем, почти все выигрывал. Но здесь очень много составляющих, тут нет абсолютно никаких мелочей. Нужно, чтобы человек очень много над собой работал, причем работал всесторонне. Не только занимался изучением шахмат – этого недостаточно. Он должен как-то более широко подходить. У него должны быть и какие-то философские понятия определенные, он должен понимать, что такое вообще борьба. Ну и здоровье должно быть. К сожалению, все эти вещи со здоровьем, которые в последнее время, допустим, есть у Морозевича – я очень за него всегда болел и я в свое время взял его в команду, когда многие были против этого. Я очень Сашу люблю и очень за него болею. И вдруг когда с ним это случилось, я очень переживаю, хотя не знаю подробностей. Слава богу, незадолго до Олимпиады в Стамбуле он прекрасно играл блиц. Но блиц – это немножко другое.

Когда-то давно – может быть, в 95-м или 96-м году, он мне позвонил: «Что мне надо, чтобы улучшить свою игру?». А играл он тогда просто здорово. Он тогда учился в институте физкультуры, и я ему говорю: «Саша, на мой взгляд, тебе сейчас нужны только две вещи: ты чаще должен плавать и два раза в день принимать холодный душ». Помню, я ему дал вот такой совет – он не даст соврать, как это было. И действительно, он делал и показывал совершенно феноменальную, прекрасную игру. Но все-таки у него есть какие-то проблемы, как я думаю, с нервной системой. И не случайно тогда я ему дал именно такой совет. Потому что шахматные составляющие у него потрясающие.

Понимаете, ведь чемпионов мира очень мало. Чтобы им стать, нужно иметь большой комплекс вот таких данных. Ну и, конечно, зависит еще и от того, кому как повезет. Говорят, что без удачи тоже ничего не может быть. Ведь что бы там ни говорили, но Карлсену очень повезло, что он – не знаю, сколько лет, но, наверное, пару лет минимум – сотрудничал с Каспаровым. А знаете, сотрудничество с академиком, даже если вы не бог весть кто в науке… Если вы работаете с академиком, то от него ведь очень много переходит к вам. Так же, как я в свое время Гарику говорил, что Карпову нужно присвоить звание «заслуженного тренера СССР», потому что он тоже принимал участие в твоей подготовке. Ведь Каспарову его игра с Карповым тоже очень много дала. Так же, как Крамнику много дало общение с Каспаровым – тут во многом он повлиял. Я помню, когда Крамник был приглашен, по-моему, в Нью-Йорк, он, совсем еще юный, помогал Каспарову. По сути дела, он увидел своими глазами, как люди работают, как они готовятся. Очень много дает общение с великими шахматистами. И Карпов, и Каспаров – это, безусловно, великие шахматисты современности. Поэтому общение с ними дорогого стоит.

Е.СУРОВ: Борис Наумович, мы уже почти час говорим, а вопросов еще довольно много осталось. Поэтому как бы ни было интересно вас слушать, я прошу более сжато начать говорить. Плюс еще и связь не очень хорошая, мягко скажем.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Хорошо, давайте. Что там еще? Я приношу свои извинения за то, что я не умею так коротко излагать свои мысли.

Е.СУРОВ: Вот еще последний вопрос от Камиля: «Вы, как я знаю, - пишет он, - являетесь шахматным тренером. Есть ли у вас другая профессия?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Ну конечно. Я же окончил Московский авиационный институт и работал очень много в радиопромышленности, занимал довольно-таки высокие должности, работал и в научно-исследовательских институтах, и в противовоздушной обороне, занимал должность начальника лаборатории, зам. начальника отдела. Поэтому я, конечно, вложил свой труд, можно сказать, и в оборону бывшего Советского Союза. Вот так, если коротко.

Е.СУРОВ: Вопрос задает Кирилл: «Каково ваше мнение по поводу изменения подсчета очков на последней олимпиаде? Я имею в виду, что сейчас в зачет идут результаты матча, а не совокупность очков по доскам».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, я думаю, что это нормально. Можно было, конечно, и так, как раньше было, считать, и по-другому. Но я думаю, что это более правильно. Сейчас все-таки все играют с разными командами – швейцарка, условия неравные. Кто-то подхватил слабую команду в седьмом, в восьмом туре, а другие в эти же туры играют с более сильными. То есть один может выиграть и набрать 3,5 очка в матче уже в седьмом туре, а другой… Все-таки очень важна победа, поэтому команда, если она борется за победу, то два очка за победу – это… Мне кажется, первый показатель более весомый. А вторым показателем является сумма очков. Так что, я думаю, что все нормально.

Другое дело, что мне некоторые вещи не нравятся. Я считаю, что раньше, когда в олимпиадах было больше туров – это было более правильно. А сейчас все как-то стараются уменьшить. Было два запасных, а сейчас оказалось, что это тоже… Правда, уменьшилось число туров, может быть, поэтому уменьшили и число запасных.

* * * * * * * *

Е.СУРОВ: Яков Зусманович спрашивает: «Как вам удается быть на дружеской ноте практически со всеми шахматными персоналиями мира?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Мне с ними нечего делить - это первое. Второе – я каждому из них готов при случае чем-то помочь, и иногда помогаю, чем могу. Понимаете, у меня нет ни с кем противоречий каких-то… Во-первых, я скажу честно, что я очень люблю шахматистов -  и великих, и менее великих, и невеликих. Мое мнение, что все должны помогать шахматистам, потому что если не будет этих шахматистов, то не будет всего остального. Не будет олимпиад или они будут вообще неинтересными. То есть в основе всего лежат шахматисты – гранды шахматного мира. Они двигают шахматы вперед. Их игра доставляет удовольствие миллионам шахматистов -  в том числе, и мне, и другим. Поэтому я очень благодарен им за это, я ценю их труд, я знаю, насколько он тяжелый, часто бывает, что и неблагодарный. Поэтому мне хочется, чтобы они все были здоровы, потому что не будет здоровья – и они не смогут играть. Я очень сожалею, когда вижу, что у кого-то здоровья нет, не всем шахматы полезны. Шахматы – это очень тяжелый вид спорта, но очень мало кто это понимает. Думают, что это – так, двигаешь деревяшки, как в парке на лавочке. Вот там - это одно. А как спорт шахматы – это совсем другое. Я в свое время занимался с командами мастеров – волейбол, баскетбол, ручной мяч – игровыми видами спорта, видел, как работают и другие спортсмены. В общем, многие тяжелые виды спорта я видел – и гимнастика, и плавание…

Е.СУРОВ: А в качестве кого вы занимались всеми перечисленными видами спорта?

Б.ПОСТОВСКИЙ: С командами мастеров? Я был членом правления спортивного клуба авиационного института, и я отвечал за выступления этих команд. Например, с волейболом я был одно время даже в качестве второго тренера – команда МАИ была очень сильная. Поэтому я видел это изнутри. Я видел, что это такое, какая работа вообще в спорте, как достигаются эти результаты. Потом я очень много бывал на сборах на олимпийских базах, уже с командой «Буревестник» -  и московского, и всесоюзного, и со сборной Москвы, и так далее. Я знаю, что такое достижения в спорте, и знаю, что такое настоящая работа в шахматах. Конечно, есть шахматисты, которые не показывают полностью всего того, что бы они могли. Такие, будем говорить, ленивые шахматисты. Я не беру, скажем, совсем уж каких-то гениев. Таль мне в свое время говорил, когда играл за команду «Труда»: «Борис, понимаешь, до чего я дожил?! Я играю за команду «Труд», а ведь «Таль» и «труд» - несовместимы». Он как раз был лидером этой команды. Но мы не берем вот таких гениев – это исключение. Хотя, конечно, мне рассказывали, что были времена, когда и Таля нельзя было оторвать вообще от шахмат. Так что шахматист – это профессия, это большая тяжелая работа. Это не только наука или спорт, это большой комплекс вещей, без которых нельзя добиться высокого результата.

На самом деле сейчас шахматы стали более трудными, чем были раньше. Я их наблюдаю уже на протяжении многих лет. Конечно, те шахматы и сегодняшние – их сравнивать совершенно невозможно! Сегодняшние шахматы требуют гораздо большей отдачи, большего вклада, чтобы добиться более высокого результата.

А что касается вопроса Якова Зусмановича, то я думаю, что мы все должны больше любить шахматистов, больше ценить их вклад, их труд. И тогда они будут к вам относиться также. Поэтому я даже не знаю, мне трудно назвать кого-то, с кем у меня плохие отношения. Он действительно прав, это так и есть на самом деле.

Е.СУРОВ: Вот хороший вопрос от него же: «Нет ли у вас планов написать мемуары?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Этот вопрос мне задают очень многие, и давно. Может быть, надо к этому как-то подойти, созреть для этого. Потому что это тоже требует очень приличной работы. Сейчас я как-то пока еще веду очень подвижный образ жизни, у меня много всевозможных увлечений и прочее. Я пока не могу на этом сосредоточиться. Хотя он не первый, кто мне этого желает и об этом спрашивает. Может быть, я постепенно к этому подойду. Смотрите, совсем недавно Авербах написал свои мемуары, а ему уже девяносто первый год. А мне еще все-таки не так много лет. Я думаю, что, может быть, я где-то еще смогу быть полезен. Как мне кажется, я бы еще мог быть полезен как тренер для какой-нибудь команды. Я сейчас очень сожалею, что я, скажем, не тренер команды Израиля - я за эту команду очень болею.

Е.СУРОВ: А вот как раз Андрей Максимов задает вопрос: «Если бы вам сейчас предложили потренировать команду России или США, то какую команду вы бы выбрали?». Мне-то казалось, что ответ очевиден, а вы еще и про Израиль стали говорить. Так что я просто уже боюсь…

Б.ПОСТОВСКИЙ: Дело в том, что я готов помогать любой команде – той команде, которая хочет, чтобы я ей помогал. Здесь очень многое зависит не только от того, какая команда. Здесь для меня имеет значение, во-первых, состав команды. Это очень важно. То есть я должен оценить, смогу ли я помочь этим людям. Ведь в свое время, в 2004 году я помогал американской команде – я был избран ее капитаном. Кстати, я считаю то свое достижение, может быть, выше, чем достижение, когда я выиграл золото со сборной командой России. Потому что американская команда была без Накамуры, без Камского… Тем не менее, мы заняли четвертое место, а после одиннадцатого тура вообще были на чистом третьем. Вот если бы было сейчас одиннадцать туров, мы бы получили бронзу. Но независимо от этого, даже то четвертое место для меня, может быть, более значимо, чем золотые медали, которые я со сборной командой России завоевывал. Поэтому для меня важно желание команды, и чтобы я видел… Я же не буду просто помогать команде, для меня очень важно, чтобы я чувствовал, что я этой команде могу помочь. Если я это буду чувствовать, я соглашусь. А так – не соглашусь. Потому что, знаете, я уже не в том возрасте, чтобы мне просто так взять и поехать тренером команды. У меня всевозможных званий и регалий предостаточно – это для меня уже сейчас неважно.

Хотя мне кажется – пусть я грешу каким-то самомнением, - что я еще полон сил и энергии и мог бы помочь. Потому что все-таки, как говорят, опыт не пропьешь. Но пока не приглашают. Что, в общем, тоже ничего страшного.

Е.СУРОВ: Давайте еще коротко пройдемся по вопросам от Андрея Максимова и на этом закончим.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Кстати, Андрею Максимову от меня очень большой привет. Я всегда с удовольствием смотрю и читаю его мнение и считаю его очень полезным человеком в шахматах. И желаю ему больших успехов!

Е.СУРОВ: Спасибо, мы ему передадим. Вот он как раз и отмечает, что вы хоть и знакомы не так давно, но уже успели расположить к себе своей жизнерадостностью, добродушием и позитивным отношением к жизни. «Скажите, - спрашивает Андрей, - это влияние Америки, или вы всегда были таким, и это – ваше состояние души?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Нет, абсолютно точно, что это – не влияние Америки. Хотя должен сказать, важно, что Америка на меня не повлияла отрицательно. А это всегда во мне было. То есть я всегда считал, что основная задача тренера – не показать варианты (особенно для суперкоманд), это сегодня неактуально, сегодня есть работа с компьютером. Можно, конечно, чем-то помочь, собрать базу данных, найти какие-то файлы. Но на сегодня этим владеют все, даже мой маленький внук. Сегодня самое главное для тренера – это чтобы он мог команде передать (не взять от команды, а передать ей) часть своей энергии. Вот это самое главное. И я этим владел, как мне кажется, с очень давних времен – и это отмечали очень многие. И в Америку я с этим уже приехал. Может быть, я бы и не поехал, если бы так не сложились отношения с Российской Федерацией – но это вопрос уже другой.

Другое дело, что когда я приехал в Америку, я увидел, что здесь это – свойство очень многих людей: вот эта доброжелательность, желание помочь людям. Здесь это во мне сохранилось и, может быть, как-то усилилось -  вот так бы я сказал Андрею. А я благодарю его за эти дружеские слова в мой адрес. Он мне тоже всегда был очень симпатичен, и я надеюсь, что от меня что-то, может быть, и другим передается.

Е.СУРОВ: Вот он еще спрашивает: «Скажите, если завтра на улице остановить среднестатистического американца и спросить у него, кто такой Гата Камский, он ответит?».

Б.ПОСТОВСКИЙ: Думаю, что нет. Даже уверен, что нет. Дело в том, что шахматы в Америке, к сожалению, на таком информационном уровне совершенно непопулярны. Может быть, двадцать лет назад, когда Камский только переезжал в Америку , тогда он как-то был еще известен тому поколению. Сегодня – абсолютно нет. Здесь, в Америке, шахматы нельзя сказать, что непопулярны совсем. Здесь понимают их значимость, их значение, ими очень много занимаются с детьми. Здесь очень много тренеров, очень много кружков, здесь очень много занимаются в школах шахматами – то есть понимают значение шахмат для развития ребенка. Здесь этим занимаются очень многие, и очень много детей играют в шахматы. И я должен сказать, что дети не так плохо играют даже на международном уровне. То есть с детьми занимаются очень много. А что касается высокого уровня с точки зрения популярности… Вы же знаете, в Америке есть свои популярные виды спорта, о которых здесь твердят на самом высоком уровне, их очень хорошо преподносят – это всем хорошо известно. Так что, отвечая на вопрос про Камского, я думаю, что… И Накамуру здесь мало кто знает. Потому что они не блистают на обложках газет. Я думаю, что здесь Каспарова значительно больше знают, потому что он все-таки и в политике, и… Конечно, Каспарова нельзя и сравнить, он очень много… Я говорю с той точки зрения, что он – не американец. Но здесь и его, и Карпова знают много больше, чем Камского или Накамуру, на мой взгляд.

Е.СУРОВ: Спасибо большое! Это был Борис Постовский, который считает, что шахматы и политика несовместимы.

Борис Наумович, вам не желаю спокойной ночи, а всем остальным – доброй ночи! И спасибо, что дослушали до конца.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я тоже желаю всем доброй ночи, успехов и чтобы у всех все было хорошо! И чтобы шахматами занимались с удовольствием, в радость! Вот это будет самое главное.


  


Смотрите также...

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Встречаются Илюмжинов и Полсон.
    – О! Боже мой, Боже мой, кого я вижу, какой человек! Очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я вас…
    – И я вас…
    – И я…
    – И я…
    – Очень рад.
    – Очень рад.
    – Вы надолго к нам?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Сергей Карякин, Вейк-ан-Зее, первое очко... И первый вопрос: как вы это очко завоевали? Расскажите о сегодняшней партии с Люком ван Вели.

  • Е.СУРОВ: Руслан Пономарев рядом со мной - он только что выиграл партию у своего соотечественника и давнего соперника Василия Иванчука и принес своей команде победу в матче. Каковы ваши ощущения в данный момент?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!